Вершительница. Целитель и сид

Терн несет меня к себе, бережно сжав зелеными ладонями, а затем отпускает рядом с собой.

В центре куста – его Искра. Ветви расступаются шире, чтобы пропустить меня внутрь. Я ощущаю робкое любопытство неразумного ребенка, не понимающего, что он делает не так. Он голоден, одинок и растерян. А еще испуган и рассержен, ведь ему сделали больно.

«Дитя… прости». Я чувствую, как по щекам текут слезы, и чувствую недоумение этого создания. Взмах рукой – для сида. Мимо словно проносится молния, вооруженная сталью. Отступаю в сторону и даю деру со всей возможно скоростью.

Несколько движений мечами, и сид рассекает нервный центр твари. Раздается вой, ветви конвульсивно пытаются ухватить воина, но растение уже не так разумно и бьет мимо. Сид с нечеловеческой быстротой мечется из стороны в сторону, избегая ударов ветвей. Наконец растение безжизненно падает на землю.

Воин подходит ко мне, так и не вложив мечи в ножны. 

– Надо добить молодые ростки, пока они не вошли в силу, – говорю я, обозревая картину опустошения на месте недавнего праздника.

Глава 9

Пока охранники поливали оставшимся от огнеметателей «земляным огнем» ростки ильвийского терна, я занялась ранеными.

Шарль успел перетянуть поясом руку у локтя, остановив кровотечение. Падая с помоста, он вдобавок умудрился сломать ногу, так что не мог никуда скрыться. Выглядел он совсем жалко: весь в крови, смоляные кудри слиплись, а лицо землисто-бледное. 

Хотелось посочувствовать ему, но не получалось. Я осторожно присела рядом на корточки, стараясь не испачкаться.

– Шарль, почему?

– А ты не понимаешь? Помнишь Клэри? Что они сделали с ней, за ее песни? – прохрипел он.

Да, я помнила об этом. Помнила, почему не следует дразнить власти. Это из тех воспоминаний, которые для собственного спокойствия хоронишь в самом дальнем уголке памяти.

– Это неважно. Ты подверг опасности всех нас, уничтожил свое будущее и труппу. И ради чего? Пустой мести? Ты всего лишь пешка в руках заговорщиков, – сказала я.

– А что я мог? – По его лбу бежали капли пота, а лицо исказила боль. – В этом мире все делятся на сильных и бессильных, детка.

Это так. Кто бы сомневался.

– Но ты мог воззвать к Высшей Справедливости, – сказала я.

– Ее нет, и никогда не было. 

А вот это спорный вопрос. Впрочем, ответ свыше бывает лишь тем, кто его ждет.

– И что теперь? – я покосилась на идущих в нашу сторону гвардейцев герцогини.

– Живым я им в руки не дамся, – сказал он.