Вершительница. Целитель и сид

Как ты себя чувствуешь? – спросила она, склонившись над дочерью. 

В это время я имела возможность рассмотреть герцогиню получше. Искусственное освещение скрадывало ее возраст. Я невольно залюбовалась. Молва не лгала! Вот от кого ее дочь унаследовала свою красоту. 

Те же безупречные черты: идеальный овал лица, большие серые глаза и четко очерченные губы, не нуждающиеся в краске. Только свои волосы она скрыла под черной вдовьей накидкой из чистейшего шелка. Идеальная фигура от шеи до пят была скрыта платьем из зеленого бархата.

Но если у дочери красота была нежной, то у герцогини напоминала остро отточенный клинок. Я слышала, что Ламарой фактически правила она, в то время как ныне покойный герцог только подписывал указы, подсунутые ему советником, и проводил время в карательных походах на дикарей.

– Если я больше не нужна, позвольте помочь другим раненым, госпожа, – обратилась я к ней с поклоном.

– А как же моя дочь?! Кто поможет ей?

– У нее заболевание скорее нервного свойства.

Я уже поднималась, чтобы удалиться, как вдруг заработала удар по щеке. Это было несколько неожиданно, и я не успела среагировать. Неожиданно и обидно. Щека загорелась от пощечины, а в голове зазвенело. «Возмутительно!»

– Да как ты смеешь, девка! – она снова замахнулась. 

На сей раз я перехватила ее руку за запястье раньше, чем она коснулась меня. Внутри меня разгорался гнев.

– Я это запомню, – сказала я. 

Я ей не подданная, чтобы безропотно терпеть такое. Темная Сила пульсировала внутри, как змея, готовая к броску. Я отпустила руку герцогини, опасаясь худшего. 

– Будем считать, что в вас сейчас говорит мать, – наконец подобрала я слова. – Но, тем не менее, сейчас я должна помочь тем, кто в этом больше нуждается. 

Я развернулась к Сиграну.

– Господин наместник, распорядитесь дать больной теплой воды с медом. И… скажите, как только прибудет целитель из города, чтобы не давал ей ничего без проверки.

Этикет и фанаберии в сторону. Для меня гораздо важнее состояние пациентки и ее еще не рожденного ребенка. 

Судя по тому, как расширились глаза Сиграна – не знал. Секундная растерянность, и вот на его лице появилась глупая улыбка, как у всех отцов, узнающих счастливую новость. Значит, он – отец. Хоть у кого-то в этот день хорошие новости.