Вершительница. Целитель и сид

Сквозь густые кроны вековых деревьев пробивались редкие лучи солнца. Этот сладковатый, отдающих гниющими листьями воздух не спутаешь ни с чем. 

Давненько я тут не была… И немногие люди могут похвастаться, что бывали тут. Это не было ни сном сида, ни наведенным воспоминанием. Это я поняла сразу. 

Я слышала голос самой природы. Ветер разметал мои волосы, отбросив их на лицо. Ветви деревьев скрипели и терлись друг от друга, словно обсуждая между собой мое присутствие.

– Э… я прошу прощения. Пожалуйста, я должна была это сделать, – неловко сказала я.

– Я не хотела его убивать.

Я говорила истинную правду. Для целителя лишить жизни – все равно что попытаться убить себя. Я понимала, что в тот момент испытывало несчастное создание.

«Ты этого не делала. Найди того, кто это сделал».

– Он вынужден был так поступить, – попыталась я оправдать действия Рейвена. – Я только открыла ему способ.

«Это неважно. Он убил мое дитя».

– Что с ним будет? – спросила я.

«Ты правда хочешь это знать?»

Передо мной внезапно развернулась лиана, на конце которой зрел стручок, полный семян.

– Я… догадываюсь.

«Если не его, эта догадка станет твоим наказанием».

Сердце колотилось так, что готово было выскочить из груди. Я… сид… Что же делать? Не для того я спасала его, чтобы на нем взросли новые ростки Великого Леса. И умирать сама я тоже не хотела. Оставалось одно.

– Я требую то, что мое по праву. Ты обещала мне.

«Ты лишь раз можешь использовать право. Потом ты станешь для Леса никем», – пришел ответ.

– Согласна.

«Да будет так».

***

Проснулась я уже за полночь. Кухня уже была закрыта, но Магда заранее заказала для меня ужин. Свинина с капустой и эль, ням-ням… Наверное, я была единственным целителем, который ел чужую плоть. Как единственным, который использовал обе стороны Силы Двуликой. По крайней мере, о других, таких же, как я, мне не приходилось слышать. 

Где Жизнь – там и Смерть. Это так естественно! Вечный круговорот. Те, кто это отрицает – просто глупцы.

Всегда будут существовать охотники и дичь, воины и медикусы. Живые и мертвые… целители и некроманты. Отказаться от половины своего дара – все равно что добровольно отсечь себе руку. Я никогда не понимала этого и не пойму. 

Дети словно чувствовали неладное и вели себя смирно, не приставая ко мне и не мешая думать. А потом Магда и вовсе решила вернуть их на ночь родителям. 

Итак, я снова спасла жизнь сиду, хоть он и не знал об этом.