Вершительница. Целитель и сид

Могу я вас спросить? Вы ведете спецкурс по практической некромантии. Можно мне присутствовать на ваших лекциях?

– Кх…м… э, ну да, конечно, – ответил учитель. – Правила не запрещают. Но вам, наверное, будет неприятно находиться среди некромантов. Да и как вы сдадите практическую часть? – удивился он.

Ну, будь что будет… 

– А если я скажу, что владею магией Смерти? – сказала я. – Только я не училась применять ее, скорее, наоборот.

– Что? – Септимо схватил меня за руку. – Вы владеете второй стороной Силы?

– Да, с самого начала.

Это плохо? 

Я видела, как взбудоражен Септимо тем, что узнал. 

– Нет! Это хорошо!! Очень хорошо. Вы даже не можете представить, насколько. Никому пока не говорите, особенно магам Жизни. Эти фанатики видят это несколько иначе. И обязательно приходите послушать мой курс.

***

Когда я вернулась домой, меня встретил мурчащий кот, сидящий у двери моей комнаты, и господин Ойн. 

– Госпожа Твигги, не угодно ли выпить горячего вина?– предложил он.

– Не люблю напиваться в одиночку, – смущенно добавил он.

– С удовольствием, господин Ойн. А вы решили именно напиться? Есть повод? – ответила я.

Кот, заревновав меня к собеседнику, потерся об мои юбки, привлекая внимание. Я нагнулась и потрепала его по голове.

– Да, как раз закончил очередную картину. На следующей неделе у меня выставка в галерее, – с гордостью выложил новость художник.

– О, поздравляю! – сказала я, хотя понятия не имела, что это за галерея. Наверное, особенное место, где желает быть представленным каждый художник…

– Но вы можете стать первым зрителем.

Идемте! – сказал Ойн, карие глаза которого блестели от возбуждения.

Мы поднялись на мансарду. Открыв передо мной дверь, Ойн прошел за мной внутрь, на ходу снимая заляпанный краской передник.

Я огляделась. На крыше было несколько небольших застекленных окон, дававших днем рассеянный свет. В это время года его хватало…. По углам комнаты также висели светильники. Разумеется, художнику требовалось много света.

В центре комнаты на подставке стояла законченная картина. Я замерла, словно в трансе, любуясь полотном.

На ней рука художника запечатлела девочку из лавки портного, которая часто бегала с поручениями. Я узнала ее. Картина словно дышала и жила своей жизнью. Было великолепно передано движение, перспектива и объем. 

И тут я ощутила то, чего просто не могло быть. У девочки с картины была Искра, как у живого человека.