Там, среди звезд

В момент оглашения приговора на Рассела жалко было смотреть: умирать он готов был, лететь куда-то к таким пугающим звездам — нет.

***

Малыш иногда приходил спать к Анне под бок. Прижимался крепко, утыкался носом в шею, обхватывал руками. Она перебирала мягкие, как шелк, волосы сына и засыпала, проваливаясь в общие видения. Малыш, разумеется, не спал. Ему не требовался отдых. Ему требовалось единение с единственным человеком, который его понимал. Который был ему гораздо ближе, чем давно мертвые создатели.

Анна стояла в огромном бальном зале, освещенном сотнями свечей, свет которых отражался от зеркал на стенах и от натертого до блеска пола.

Звучала музыка, что-то классическое, нежное и легкое, и на паркете кружились пары. Кого-то она знала в лицо, кого-то видела в первый раз… Она не сомневалась, что все эти люди мертвы — информационные копии, существующие где-то в глубинах Малыша, там, где привычная физика была пустым звуком. Иногда кто-то из них просил передать что-то живым, последний свой «привет», а затем просил Малыша стереть его. Это было похоже на сдирание корки от поджившей болячки — тягостно, болезненно и очищающе.

Анна взглянула на себя в зеркало — старинное платье, насыщенно синего цвета неожиданно шло ей, подчеркивая цвет глаз. Короткие на самом деле волосы, превратились в длинные, блестящие локоны, прическа была увита цветами.

— Здравствуй, Анна, — услышала она знакомый голос и обернулась.

Ей улыбался разными глазами Рихард Кестер. Его волосы были зачесаны назад, а зеленый мундир облегал ладную фигуру и подчеркивал широкие плечи.

Рихард засмеялся и, раскинув руки, повернулся вокруг своей оси.

— Хочешь быть красивым, поступай в гусары, — а затем помолчав добавил. — Я решил уйти туда, куда положено уходить, что бы там меня ни ждало. Но не мог не попрощаться с тобой. Прошу, Анна, подари мне танец!

Анна засмеялась, впервые за последние три года, чувствуя давно забытую легкость молодого, сильного, тренированного тела.

— Танцовщица из меня не очень, — предупредила она, принимая предложенную руку.

— Я оттопчу твои начищенные до блеска сапоги.

— От тебя, — ответил Рихард, наклоняясь к самому уху, — я приму все. Даже оттоптанные ноги. Да и у нас тут не бал в императорском дворце. И не девятнадцатое столетие докосмической эры… Платье у тебя совершенно не историческое…

— А ты пришел на бал в сапогах, ужас, ужас! — откликнулась Анна.

Рихард оскорбленно сложил руки на груди.

— Я взял декорации из фильма по роману «Война и мир», ничего не знаю.