Там, среди звезд

Дети, покинувшие общину, редко возвращались — это не поощрялось законами отшельников. Однако теперь, после войны им пришлось немного ослабить свои запреты — некоторые выжившие, а иногда их вдовцы и вдовы с детьми перебирались сюда, в тихую гавань.

Жить здесь Ричарду не хотелось. Что ему, полицейскому до мозга костей, здесь делать? Возделывать землю? Или стать горшечником, как хотел его отец? И все же, все же он рад был увидеть свой дом.

Он спрыгнул с телеги и помог выйти из нее Анне и Питеру. Малышей было решено оставить в городе — им тяжело пришлось бы в дороге.

Ричард выглядел спокойным, но он волновался перед встречей с родителями, сам того не осознавая. Подошел к деревянным воротам, скрывавшим за собой аккуратный палисадник и дорожку, ведущую к деревянному двухэтажному дому, и несколько раз громко хлопнул в ладоши. Залаяла собака, отворилась дверь, и на пороге дома возник высокий немолодой мужчина такой же плечистый как Ричард.

Мужчины, старый и молодой, застыли и стояли так некоторое время, потом сделали несколько стремительных шагов по направлению друг к другу, и крепко обнялись. А затем одновременно произнесли:

— Ричард… сынок!

— Отец!

Они отпрянули друг от друга, и Ричард обернулся, подзывая Анну к себе.

— Знакомься, отец. Вот женщина, которого я люблю. Вот наш сын, один из четырех. Остальные трое еще слишком малы, и остались в городе со своими нянями.

Старик усмехнулся, разглядывая скромно одетую Анну, и останавливая взгляд на ее не слишком длинных волосах.

— Я знаю о тебе и твоей семье, Ричард. Не могу сказать, что это та семья, которую я для тебя хотел, но это твой Путь и тебе по нему идти. Прошу в дом, госпожа Воронцова.

Совершенно неожиданно Малыш выпустил руку Анны, и вышел вперед:

— Сэр, прежде чем вы пустите нас в дом, я хочу, чтоб вы знали о том, что я не человек! — его лицо в неверном свете льющимся из дома казалось невыносимо взрослым.

Старик долго, испытующе смотрел на ребенка, а затем улыбнулся.

— Мы избегаем технологий, но не боимся их. Пока ты не несешь вреда человечеству, ты нам не враг.

Они вошли в дом, обставленный простой деревянной мебелью, явно изготовленной вручную, деревянные полы были застелены вязаными половиками.

Анна опустилась в кресло, не дожидаясь приглашения — все тело болело после шести часов в тряской повозке.