Там, среди звезд

В уютной комнате, занимавшей большую часть первого этажа, и разделенной на несколько зон раздвигаемыми перегородками из дерева и ткани, сидели несколько человек. Три женщины, одна пожилая, с лицом спокойным и безмятежным, какие бывают у людей, находящихся на своем месте, душа которых спокойна и умиротворена. Две молоые пряли шерсть около окна, у одной из них на руках сидел двухлетний ребенок, другая была в тягости, и срок разрешения приближался. На полу, у камина играли дети разных возрастов. Старик указал на них:

— Это твои младшие братья, Ричард.

Женщина, кормившая ребенка, вскинул голову и, посмотрев на Малыша, отвела взгляд.

— Это Тереза, — сказал отец Ричарда. — Она не из нас, не из отшельников, и вряд ли к нам присоединится. Она…

— Беженка с Кьярда, — закончил за него Малыш. — Я знаю ее. Я помню ее страх, ее боль, ее ненависть ко мне. Я помню их всех, помню каждого, чью жизнь я разрушил, и чьи жизни я отнял. Я помню мужа Терезы. Стивен, верно? Он защищал вас до последнего вздоха.

Женщина низко наклонил голову, делая вид, будто укачивает ребенка.

— Если бы я мог, — продолжал Малыш, его детское личико исказилось невыразимым страданием. — Если бы я мог все вернуть…. Но я не могу. Пожалуйста, Тереза, не вините меня в том, чего исправить я уже не могу!

— Я не виню, — ответил Тереза вставая. Ее ребенок крепко спал на его руках.

Малыш закрыл лицо руками. Слишком взрослое, совсем не детское лицо.

— Я помню, — глухо произнес он снова. — Я помню каждого. Я умирал с каждым из них. Я убивал их и умирал с ними вместе.

Анна опустилась рядом сыном на колени, сама не заметив, как преодолела полкомнаты.

— Все закончилось, мой милый. Мой Малыш. Тебе больше нет нужды делать то, что ты делал. Это не твоя вина, просто стечение обстоятельств.

Малыш прижался к ней всем телом так, чтобы между ними не было даже малейшего зазора. Он уткнулся носом куда-то в подмышку, и прошептал:

— Мне надо было умереть. Развоплотиться. Но даже такие, как я, хотят жить.

— Ты мог убить себя? — холодея от этой мысли, спросила Анна. — А теперь?

Малыш прижался еще теснее, и прошептал.

— Теперь меня можешь убить только ты. Нужно только приказать.

Анна подняла голову и столкнулась взглядом с Терезой.