Там, среди звезд

Ничего лишнего: ни грамма жира, ни бугрящихся мышц. На бедре — шрам, появившийся ещё в приютские времена. Тело гладкое, белое, никаких волос — от них девушка давно избавилась из соображений гигиены.

Она потрясающе сексуальна, эта чёртова Анна. Днем она прячется под одеждой, под военным мундиром, как прятали раньше женщин под ворохом тряпок. Днем её можно считать тупым солдафоном, синим чулком, но ночью, ночью Рассел ненавидит её еще сильнее.

В постели Анна совершенно бесстыдна, и того же ожидает от партнера. Красота тела для неё  ничего не значит — ни своя, ни чужая.

Тело — лишь сосуд, а её интересует то, что внутри. Иногда Расселу кажется, что с Анной легко стать чище, лучше. Кому-нибудь другому, не ему.

Вознестись наверх, к звёздам. Но вот незадача — Рассел боится звёзд. И Анна тоже его пугает, особенно такая: беззащитная, обнажённая. Она умеет отдавать легко и без сожалений: деньги, любовь, свою жизнь, а Рассел умеет только брать.

Они, наверное, могли бы быть счастливой парой, если бы не чертовы звезды в её  глазах.

Если бы только Анна был как все другие женщины! Если бы ей нужны были тряпки, машины и бриллианты — это Рассел мог дать.

Но он не может дать того, чего эта девушка заслуживает — любви, поддержки, заинтересованности и уважения. Рассел — эгоист и трус, и смелость, и благородство, и альтруизм Анны его злят. Ведь рядом с женой Рассел выглядит ничтожеством, по крайней мере, в собственных глазах. Он бы с удовольствием лишил Анну всех её преимуществ. О, тогда бы он наслаждался их браком.

Пока Рассел предавался рефлексии и самоуничижению, Анна приступила к делу, и вскоре мужчина почувствовал, будто в груди у него кто-то разматывает тонкий шелковый кокон, нить тянется, доставляя невыразимое удовольствие.Рассел шипит, дергается, стонет. Кажется, еще рывок и произойдет что-то невероятное, сокровенное. Анна — нежная садистка. Даже здесь она всё делает идеально.

— Ну как? — спрашивает Анна, ложась набок. — Хорошо было?

Рассел только ухмыляется, как сытый кот, гладя жену по обнаженному бедру.

— Неплохо. — хрипит он. — Уже лучше.

Анна ложится на спину. Она выглядит уязвленной.

— До тебя никто не жаловался, знаешь ли.

— Это ты про своих корабельных дружков? Им не из чего выбирать в общем-то. Сколько вас там, женщин, на корабле? По штуке на тысячу?

Анна хмыкает.

— Почему ты пытаешься выглядеть хуже, чем ты есть?

— А ты пытаешься выглядеть лучше. Леди Совершенство. Нет, Адамантовая леди. Капитан в двадцать восемь.