Там, среди звезд

— Это грех, сын мой! Я не позволю тебе рисковать вечным спасением!

— Пусть лучше кипящий котел на том свете, чем это! — закричал Рихард и истерически принялся колотиться головой о подушку. — Это мой выбор!

Анна достала свой нейробластер из кобуры.

— Ты примешь смерть от меня, Кестер?

Рихард неожиданно успокоился, улыбнулся и кивнул.

— Поцелуй меня.

— Что?

— Поцелуй меня на прощание, Анна. Я всегда об этом мечтал… Если бы не эта война…

Анна приставила дуло нейробластера к виску майора и склонилась к его губам.

И поцелуй этот был чист и горек, как смерть.

А потом Анна нажала на курок. Она еще успела увидеть облегчение и счастье в глазах Рихарда, пока они не закатились.

Анна распрямилась.

— Это грех. — Сказал капеллан. — Смертный грех…

— Я грешна, — ответила Анна и вышла из палаты.

Ноги дрожали, в глазах двоилось от слез. Анна злилась на свое тело, мелко дрожащее, роняющие никому не нужные слезы, бегущие по щекам вдоль носа, смачивающие сжатые в нитку побелевшие губы… Она со всей силы саданула кулаком по стене, сбила костяшки, но боль не принесла облегчения.

Хотелось кричать, выть, вцепиться в свои волосы, кататься по полу от горя…

Но вместо этого она просто шла по коридору. Вперед, куда глаза глядят.

Из палаты вышел отец Себастиан.

— Вам не совестно?! — спросил он. — Нельзя вот так сдаваться. А если бы он сумел выжить? Кто знает, может, нашли бы врачи способ, вот-вот.

Анна удивленно посмотрела на священника. Пожалуй, хорошо бы сейчас с ним поговорить, успокоиться, разложить все по полочкам.

Перед тем как идти и сделать то, что она задумала, нужно привести голову в порядок.

Анна сползла по стенке и уселась на пол, вытянув ноги. Капеллан тоже присел рядом. Какое-то время Анна молчала и прислушивалась к себе. Затем ответила:

— Совестно? Нет. Я испытываю злость. Он страдал — вы молились, врачи мучили его опытами. Кому от этого польза? Науке? Я не могу сидеть и смотреть, как мучается человек… Это всё.

— Но ты убила человека! Не врага, не предателя — своего товарища! Отняла его последние минуты.

Быть может, он не успел подумать или сделать нечто важное!

— Это была его… Нет, лгу! Это была моя воля! Мне было тяжело и страшно смотреть, как он умирает. Я могла бы его отвлечь! Если бы не струсила. Мне было страшно, невыразимо страшно смотреть, как он мучается. Да. Я убила его из эгоизма. Я должна был остаться с ним до конца.

Капеллан устало вздохнул. Трудно ему приходится с атеистами или агностиками, как Анна.