Там, среди звезд

Цельная, сильная натура, характер не сахар… Но есть в ней главное — любовь к людям, честь, благородство взращенные самостоятельно, вопреки обстоятельствам. А значит, и разговор будет с ней суровым, для её же блага, чтоб не запуталась в себе, чтоб всегда видела, откуда ноги растут у поступков, чтоб разобравшись, не мучила себя ложной виной, но и самооправданий не искала. И молитва за нее будет горячая. Пусть Анна и считает, что не нуждается в этом.

В этом проблема людей неверующих — они блуждают в потёмках, стирают ноги в кровь не понимая, что стоит только протянуть руку и…

— Вам надо прилечь, дочь моя.

Выпить снотворного и прилечь…

— Издеваетесь? — прошипела Анна, упираясь в стену лбом. — Я покончу со всем этим сегодня! Сейчас! Все равно после такого только под трибунал.

— Вы имеете в виду… — прошептал капеллан, складывая руки на груди.

— Да! Встречусь сегодня, если повезет, с Врагом. А если не повезет, то с Создателем!

— Не богохульствуйте, капитан  Воронцова! Я обязан доложить об этом куда следует.

— Пошли бы вы… прилегли, что ли, отче… — совершенно беззлобно ответила она. Внезапно Анна успокоилась. Что произойдет в самом страшном случае? Она умрёт. Не самая большая плата за возможность перекроить ход войны… — Сообщайте, конечно. Только подождите минут пятнадцать.

И не слушая возражений, зашагала в сторону ангара.

— Я помолюсь за вас, дочь моя, — прошептал капеллан, перекрестив удаляющуюся спину, вернулся в палату.

Там уже суетились врачи.

~°~°~

В ангаре довольно прохладно — на корабле отапливаются только жилые помещения.

Коридоры же, имитирующие «улицы» и подсобные помещения соответствуют средней земной температуре каждого времени года. Близилось Рождество, и у Анны замерзли пальцы без перчаток. Она взяла запасные, проверила заряд нейробластера: больше половины — убить себя всяко хватит.

Истребитель Кестера был в полном порядке, даже лучше — он будто вчера сошел со стапелей. Почему-то Анна решила взять именно его. В ангаре было тихо и гулко, и ей казалось, будто она слышит, как колотится сердце.

— Если выживу и не попаду под трибунал, — вслух пробормотал Анна, заводя истребитель. — Уйду из армии, научусь готовить и заведу минимум троих детей. И вообще немецкое «три к», как шутил капитан Эркарт,  очень правильная штука. Kuchen, Kirchen, Kinder — кухня, церковь, дети!

Анна проглотила таблетку запрещенного, и купленного из-под полы стимулятора жизнедеятельности, и тяжело вздохнула, запрокидывая голову.