Там, среди звезд

Стены подземной трассы были испещрены различной рекламой, в том числе и социальной.

С одного из плакатов (их машина как раз попала в пробку, так что Анна сумела хорошо его разглядеть), смотрел мужчина в полицейской форме с очень располагающей внешностью.

За его спиной психолог утешала заплаканную женщину. Надпись на плакате гласила: «Домашнее насилие — одна из уродливых опухолей нашего общества. Не скрывайте его! Не дайте опухоли разрастаться!»

Мелким шрифтом внизу плаката шла приписка «Ричард Кроули, капитан полиции и автор книг «Немного о домашнем насилии» и «Ударит слабого только трус».

По губам Анны скользнула улыбка. Этот Кроули чертовски прав. Рассел, увидев, куда смотрит его жена, ехидно спросил:

— Ты ведь не думаешь, детка, что тебя кто-то станет спасать?

Поразительно, как Рассел изменился, уверовав в свою безнаказанность!

— Нет, конечно. Все равны… перед законом. Но некоторые ровнее. Ты… и Корсини. К примеру.

Рассел очень ненатурально удивился.

— При чем здесь Корсини? Детка, ты все-таки с ума сошла и не заметила.

В ответ Анна так нежно ему улыбнулась, как неразумному ребенку, что Расселу нетерпимо захотелось стереть улыбку с его лица, но он сидел за рулем.

В молчании они достигли дома, в молчании вошли в него. Впервые Рассел не помогал ей подниматься по ступенькам, ведущим из подземного гаража в холл дома.

Комиссия признала Анну ограниченно дееспособной, не задав ей ни одного вопроса. Затем Рассел дал интервью нескольким изданиям и сетевым каналам — самым представительным.

Для всех вокруг их маленькая семья была образцом. Время от времени в журналах и сети появлялись фото, на которых за национальной героиней трогательно ухаживали свекровь и муж. Особенной популярностью пользовалось фото, на котором Рассел укутывает ноги сидящей в кресле на веранде Анны пледом…

Никто и предположить не мог, что творилось в их спальне за час до этого.

Какое-то время эта полная безнаказанность даже нравилась Расселу. Получив то, что хотел, он упивался своей властью, планомерно и не без фантазии уничтожая личность жены. Постепенно ему это стало удаваться, и вспышки былой непокорности становились все реже и реже.

Какое-то время она еще пыталась противостоять напору, даже сбегала из дома, писала заявления в полицию, но общее её самочувствие оставляло желать лучшего, и ясность ума покинула Анну.