Пангея приветствует тебя!

Дей-шан пошатнулся, медленно осел на колени. Пробулькал проклятие. Уннар достал нож, чтобы перерезать предателю глотку, но почувствовал, как на предплечье опустилась тонкая холодная рука.

- Подожди,  - мягко сказала Лисса, - ты свое получил. Теперь моя очередь.

- О, еще одна баба, - просипел Дей-шан. Его лицо перекосилось от боли, но он все еще стоял на коленях и даже силился подняться, опираясь в землю клинком, - да тебе везет, щенок!

- Да, еще одна баба, - прошелестела Лисса, - и сейчас, после того, что я услышала, мы с тобой прекрасно проведем время, друг мой.

- Да тебе что с того?!! – внезапно в темных глазах Дей-шана страдание переплелось с непониманием и страхом.

Уннар отстраненно подумал о том, что сейчас, без мешковатого покрывала, Лисса просто убийственно красива. Лунный свет искрился в ее косе, черной змеей спускающейся до пояса. В лунном же свете ее кожа казалась мраморной, а глаза – парой бриллиантов. Лисса не была женщиной во плоти, а скорее – одним из полночных духов.

- Проданная тобой женщина – моя единственная дочь, - донеслось до Уннара, - но, как я погляжу, ты любишь женщин. Почему бы нам тобой не развлечься?

Она подошла к Дей-шану совсем близко, опасно близко, и медленно взяла его лицо в руки. Уннар лишь успел заметить, как с тонких пальцев сорвались, сверкнув, едва различимые паутинки, и впились в голову мужчине, мгновенно затерявшись в волосах. Он хотел крикнуть, мол, осторожнее, Дей-шан опасен – но не успел.

- Тебе нравится? – прошелестела она спустя некоторое время, - ты любишь пугать женщин, а я – умею пугать мужчин. В этом мы просто идеально подходим друг другу, не находишь?

На миг воцарилась тишина. Вездесущий лунный свет осветил стоящего на коленях Дей-шана, его бледное, искаженное мукой лицо. И Уннар увидел, что губы Дей-шана медленно поползли вниз, повисли на тонком лоскуте кожи и киселем плюхнулись на землю.

- Нравится? – прошипела Лисса, - думаю, да.

И, развернувшись медленно пошла прочь.

А Уннар стоял – и не мог пошевелиться, все смотрел и смотрел, как вслед за губами вниз потекли щеки Дей-шана, обнажая мышцы, набрякли, как переспелый виноград, и вытекли глаза… Из разверстого рта не доносилось ни звука, хотя Уннар точно знал, что Дей-шан заходится в крике.