Пангея приветствует тебя!

Попятившись, Уннар отвел взгляд, потому что как раз в этот миг весь Дей-шан поплыл, оплавился точно воск, и с громким хлюпаньем осел на землю. В проулке стояла мертвая тишина.

Глубоко вдохнув, чтобы побороть внезапно накативший приступ тошноты, он поспешил за Лиссой. Нагнал ее через дом, и просто пошел рядом.

- Ты должен быть доволен, - с усмешкой сказала женщина, решительно шагая в темноту, - доволен, скажи?

- Я не знаю.

- Месть оказалась не так сладка, как того бы хотелось, - глухо проворчала Лисса, - теперь мы должны идти к… как его там?

- Мы пойдем к Мер-даланну, как только взойдет солнце.

- Отчего не сейчас? – Лисса остановилась и зло уставилась на него.

- Мер-даланн никого не примет ночью. Таков порядок, и мой брат не станет его нарушать.

Лисса только хмыкнула.

Глава 9. Эви

 Эви было страшно. Ночь плыла над Иллероном, где-то поскрипывая половицами, где-то возносясь к небу тоскливым собачьим воем. Круг света от огонька масляной лампы трепетал на сквозняке, и оттого плясали угловатые тени на стене, ни дать, ни взять – духи Полночного царства, притаились, поджидают…

Прошло чуть больше суток с того момента, как Мер-даланн уехал в Хеттр, взяв с собой любимую наложницу.

Эви, как первое доверенное лицо,  осталась с пленником и, как распорядился Мер-даланн, в ее задачи входило выхаживать мужчину, а как только тот немного окрепнет, тайно перевезти его в Хеттр. Распоряжения дворцовой охране Мер-даланн тоже дал: они должны были содействовать Эви и подчиняться ее приказам.

«Не подведи меня, Эви. Если справишься, достойно награжу».

«А если пленник не поправится?» - спросила тогда она, не поднимая головы.

«Он должен поправиться, Эви. Я рассчитываю на тебя. Я уверен в тебе. Не разочаруй меня в этот раз, это очень, очень важно».

Она судорожно выдохнула, подтянула колени к груди и прищурилась на огонек, заключенный в объятия ажурной решетки. Когда Мер-даланн уезжал, визару, казалось, стало чуть лучше. Компрессы и мази подействовали, опухоли на лице спали – как будто из багровой подушки проглянуло человеческое лицо.

 Пленник пришел в себя, и Эви предусмотрительно начала поить его водой через соломинку. Он медленно тянул влагу, а сам настороженно, как будто опасаясь подвоха, разглядывал Эви своими странными прозрачными глазами. Говорить он не мог из-за сломанной челюсти. 

- Поправляйтесь, господин, - попросила девушка, - моя судьба от этого зависит.

На миг ей померещилась горькая усмешка на разбитых губах визара.