Пангея приветствует тебя!

А вечером пленник снова впал в забытье. Эви позвала лекаря, но тот только пожал плечами – мол, все в руках Двенадцати и Великой Степи.

- Он мочится кровью, Эви, - сказал личный лекарь Мер-даланна, - мы в этих случаях бессильны и можем только уповать на волю духов.

После того, как лекарь ушел, Эви слегка всплакнула. Как же так? Мер-даланн доверил ей такое важное дело, а она, похоже, оказывалась бессильна против воли Полночных? С тяжелым сердцем Эви достала отцовский кинжал. Если пленник умрет, то ей не останется ничего иного, как последовать за ним.

Она просто не сможет смотреть в глаза господину и докладывать о том, что не справилась…

Так и сидела она, вжавшись в плетеное кресло, тоскливо вслушиваясь в рваное, трепещущее дыхание визара. За окном плыла тревожная ночь, полная неясных шорохов и мятущихся теней. Эви поднялась, разминая затекшую от долгой неподвижности спину, подошла к  пленнику. В скудном свете лампы его лицо казалось слишком бледным, почти лишенным красок жизни.

Эви осторожно прикоснулась к короткому ежику седых волос, тронула лоб. Бровь была рассечена, рана тянулась через чудом уцелевший глаз, на скулу.

- Пожалуйста, не умирай, - попросила Эви, - иначе мне придется последовать за тобой. Я не хочу быть никчемным ничтожеством еще и в глазах отца. Моя жизнь и так ничего не стоит.

Ресницы визара дрогнули. Раз, другой… Он открыла глаза,  посмотрел на Эви долгим задумчивым взглядом. Потом вдруг сказал невнятно:

- Воды.

Эви кинулась за кружкой и соломинкой, терпеливо ждала, пока пленник напьется.

Светлые глаза не отпускали, гипнотизируя, подавляя волю.

- Умираю, - невнятно сообщил визар, с трудом ворочая языком, - вы ничего… не сделаете.

- Я буду ухаживать за вами, господин, - Эви изо всех сил старалась, чтобы голос звучал бодро, - я сейчас позову лекаря… Это лучший лекарь в Иллероне, клянусь Степью!

- Сначала покалечили… теперь лечите… - визар усмехнулся, - все… теперь… все.

- Нет-нет-нет, пожалуйста, господин! Вы должны быть сильным.

Вы должны выздороветь!

Визар молча смотрел на нее, потом мягко улыбнулся.

- Ты… пусть ты будешь… последним, что я увижу. 

Его глаза медленно закрылись, и визар, казалось, снова провалился в забытье. Только хриплое, редкое дыхание еще говорило о том, что он жив. Эви всхлипнула. Нет, все это невозможно и неправильно! Ведь она старалась, ухаживала за раненым. Обрабатывала рану от стрелы, мазала  его вонючими мазями.