Пангея приветствует тебя!

А если подумать, что Эви больше не заходила, то…

- Мы пришли, дорогая, - шепнул на ухо Мер-даланн, да так, что у Таны пошли мурашки по коже.

Они задержались перед простой двустворчатой дверью, по обе стороны от которой, тем не менее, изваяниями застыли два воина. Мер-даланн повернулся к Тане, взял в ладони ее лицо и несколько секунд вглядывался в глаза.

- Хотелось бы мне знать, кем ты была, роза моего сердца. У тебя чрезвычайно ясная голова, - внезапно пробормотал он, и, тут же отпустив ее, резко растворил двери.

… Эви, сидящая на высоком табурете, вскочила и упала на колени, приникнув лбом к земляному полу. Тана, увлекаемая Мер-даланном, шагнула вперед.

Единственным предметом мебели этой светлой комнаты была кровать, на которой, укрытый простынями, лежал человек. Его лица было почти не разглядеть из-за обилия компрессов, перевязанные руки покоились поверх простыней, бессильно вытянутые вдоль тела. Тана, не веря собственным глазам, уставилась на ежик седых волос, затем перевела взгляд на Мер-даланна.

Она молчала – слишком много слов, бестолковых и неуместных, толкалось и крутилось в голове. Как выбрать нужные? Потому Тана молчала. А потом взяла большую руку Мер-даланна, подняла ее и приникла губами к тыльной стороне ладони. Ответом стала скупая мужская улыбка. Мер-даланн обратился к замершей Эви.

- Что сказал лекарь о состоянии нашего… гостя? Поднимись, ради всех Полночных, довольно пыль собирать.

Эви шмыгнула носом и поднялась, бросив на Тану осторожный взгляд. Девушка в тот миг походила на олененка, хрупкая, перепуганная и невинная.

- Мой господин, лекарь только что ушел. Он сказал, что жизнь нашего… все еще в опасности, и что следует просить Полночных, чтобы повременили и не явились за ним.

Мер-даланн приблизился к постели, где тяжело, с присвистом дышал визар, наклонился, всматриваясь в закрытое компрессами лицо.

- Он должен жить. Конечно, выздоровление займет время, но он не выглядит сейчас умирающим, – и повернулся к Тане, - довольна ли ты, роза моего сердца?

- Свет души моей, я рада… Рада, что ты прислушался к моим словам.

Поверь, все о чем я думаю – только твоя жизнь.

- Я тоже задумался о своей жизни, - негромко ответил он, - тут есть над чем поразмыслить…

Глава 8. Уннар

На фоне светлеющего неба Иллерон походил на безобразно слепленный, кривой и косой глиняный горшок. Предрассветный ветер принес отголоски зловония большого города, и Уннар тоскливо подумал о том, какие ароматы ждут их внутри кольца стен.