Пангея приветствует тебя!

И плевать на то, что она – не законная жена, а всего лишь рабыня. От Мер-даланна веяло спокойствием и уверенностью утеса, отчего у Таны выкристаллизовалась мысль, что он не бросит своих детей на произвол судьбы. Пусть даже это будут и дети рабыни.

***

…К вечеру, когда зной начал спадать, Тана успела выспаться, поесть, принять ванну и известись от скуки. Ничто так не изнуряло ее, как вынужденное безделье. Ей казалось, что когда-то… там, за стеной гиблых радуг, она не бездельничала. Всплывали мутные обрывки воспоминаний, проносились мимо тенями, ускользая в непроглядно-черную яму забвения.

То она находится в странном месте, похожим на глубокую шахту, но стены не из горной породы, а словно из мерцающих кубиков – сиреневых, лиловых, нежно-розовых… Это похоже на бесконечные друзы заманчиво мерцающих кристаллов. Вот она протягивает руку, касается одного из них – самого темного, как будто набухшего черничным соком… Тану не оставляло ощущение, что нашла она там нечто такое, что перевернуло ее налаженную и почти безбедную жизнь с ног на голову, а затем и вовсе заставило покинуть свой мир.

… Она сидела на постели, судорожно вцепившись пальцами в волосы. Ей было совершенно нечем себя занять. Она ждала Мер-даланна, он был словно свежий бриз в застывшей духоте накатывающего вечера – и потому, когда медленно приоткрылась дверь, и сам он заглянул в проем, Тану словно подбросило пружиной. Она метнулась к нему, обхватила необъятные плечи, затянутые в белый шелк, прижалась щекой к горячей груди.

- Тише, тише, роза моего сердца, - пробормотал Мер-даланн, полной грудью вдыхая ее запах, - я хочу показать тебе кое-что.

- Что? – она заглянула в темные глаза, но не смогла прочесть в них ничего. Лишь увидела свое растерянное отражение.

- Полагаю, это тебе понравится. Идем.

Он крепко сжал ее руку и потянул прочь из опостылевшей за день комнаты – в полумрак коридора, мимо замерших стражей. 

- Я долго думал над тем, что ты мне сказала сегодня, роза моего сердца, - сказал Мер-даланн и умолк.

Тана едва поспевала за ним, шаг у брата Императора был широк и стремителен.

В душе медленно рос комок беспокойства. 

«Я слишком мало о нем знаю, и почти не знаю его самого», - мелькнула тревожная мысль, - «то, что я могу овладеть его телом, еще не значит, что я могу сделать то же с мыслями».

Ненароком она вспомнила, как была напугана Эви, когда Мер-даланн застал их рядом с медленно умирающим визаром.