Пангея приветствует тебя!

Почему? А ты… помнила, когда попала к визарам?

Он понимал, что Лисса, скорее всего, не ответит. И без того беседа затянулась, чего раньше не бывало. Но она вдруг заговорила.

- Пангея очень отличается от этих мест, Уннар. Там все по-другому. Там никто не носит оружия. Там несколько иные методы подавления инакомыслия… Так вот. Мы, архитекторы, являясь сливками аристократии, куда более несвободны, чем нейры, которые не принадлежат себе. Все, что у нас есть – знания, воспоминания – все хранится… распределенно, и именно поэтому мы можем не забывать очень большие объемы информации и постоянно к ним обращаться.

То, что естественная нейросеть забывает, искусственная может хранить в многочисленных копиях. Именно поэтому единственное спасение – сделать копию своей нейроматрицы на  кристалл, а затем переписать все заново уже после того, как Пангея осталась позади. Когда я попала к визарам, у них был древний нейрокопир, и поэтому мне вернули память. Потом, к сожалению, устройство сломалось, и ни я, ни хранитель памяти не смогли его починить. Я отказалась от привилегий архитектора и стала наномагом, в результате многие знания были мне недоступны… Ну и, в конце концов, я не специалист по нейрокопирам, это совершенно не моя специализация. Так что единственный шанс для Таны вспомнить себя – это вернуться в Пангею… Уж не знаю, для чего она ее покинула, но, видимо,  на то были очень веские причины.

Уннар понял едва ли десятую часть из сказанного Лиссой. Но, пожалуй, основную идею все-таки вычленил – о том, что Тане следует вернуться за стену Гиблых Радуг, а для этого ей следует попасть к визарам.

- Почему у нас нет всего того, что есть у визаров? Почему у нас нет таких знаний и таких вещей?

- Потому что изначально вы были экспериментальной расой на основе искусственно сконструированного генома, - тихо вымолвила Лисса и умолкла.

Уннар подождал – не скажет ли чего еще. Потом приподнялся  и увидел, что Лисса попросту заснула, лежа на боку и подтянув ноги к животу. 

- Ну, ладно, - пробормотал он, - раз так, то и я вздремну.

Но свой охотничий нож, которым легко рубил кости степных косуль, он все же положил рядом. Ятаган, конечно, был хорош – но не в тесной комнате, где им и размахнуться-то не дадут.

***

Он проснулся – с трудом выдрался из теплой берлоги сна – оттого, что кто-то громко и весьма настойчиво стучал в дверь. Лисса тоже села в кровати, сонная и растрепанная, но совершенно спокойная, уверенная в своей убийственной магии.