400 страниц моих надежд

Для него главное, чтобы он жил на Каленийском материке. Но! Долины Мертвых для него не существуют на карте материка».

«Почему?» — удивилась я.

«Эта зона некогда была искусственно создана для содержания политических изгоев, — отозвался леросс. — В общем, при выборе нового императора играет роль наличие сильного магического дара и нахождение на территории, подвластной артефакту. Кто наиболее силен в магическом плане?»

«Либо дракон, либо леросс?» — предположила я.

«Именно. Но во времена переворота нас изгнали из исконно леросских земель, ныне именуемых Обителью виртонгов, а драконов изничтожили как вид.

Те из них, что нет-нет да возрождаются, как твой муж или его отец, бесспорно сильны в магическом плане, но вопрос о месте обитания остается в силе, а долина Мертвых блокирует все подходы к границам земель, принадлежащих дел Ларго. Улавливаешь суть?»

Я вспомнила нечастые беседы с родителями Поля во время прохождения практики.

«Выходит, только обитая за пределами родового замка, они получают шанс стать избранными на роль следующего императора, потому и оставляют своих жен и детей в «Драконьем Гнезде», а сами перебираются в столицу.

Брать с собой семью не могут. Как растить детей в атмосфере всеобщей ненависти к драконам, зная, что малыш в любой момент может неожиданно сменить ипостась? Жуть какая-то! Выходит, эти ваши протестанты убивают магически одаренных людей и виртонгов в надежде взойти на императорский трон? Ныне правящий император и его предшественник, судя по продолжительности жизни, были лероссами?»

«Правильно мыслишь, малышка».

«Но почему они, получив желаемое, не добиваются того, чтобы вас признали как расу? Почему не позволяют вам переселиться на большую землю?»

«Ты забыла об основных характеристиках леросса. Нет чувств, эмоций, главная цель жизни — удовлетворение собственных потребностей, что по-вашему называется эгоизм».

«А что там еще за прогрессоры?» — спросила я, чувствуя, как голова идет кругом от обилия информации.

«О! Это как раз… А пойдем в парк?» — поставив на стол опустевший бокал, неожиданно сменил тему Ворон.

Вскоре мы уже прогуливались по ухоженным дорожкам парка, и продолжали разговор, вернее, Ворон продолжал просвещать меня о тайных пружинах и винтиках политической жизни этого мира. С ума сойти! Моего мира! О котором я ни черта не знаю, в чем убеждаюсь раз за разом.