Граница. Книга 2. Путь предателя

В особенности те, которые существовали в отрядах Границы. У карательного тоже была парочка таких вот, иногда доходящих до абсурдности, суеверий. Например, на допросы всегда следовало ходить в чистых носках. Зачем? Да так принято. Или на первое задание во внутренний карман формы обязательно следовало класть записку с датой рождения. Зачем? Да кто его знает. Но самое главное суеверие карательного отряда, игнорировать которое не смели даже офицеры, это внезапно развязавшиеся шнурки на сапогах. Если шнурки развязались, считай беда уже идёт за тобой по пятам и никак от неё не избавиться.

Кому расскажи обо всём этом — засмеют. Поэтому Фока прекрасно понимал всю серьёзность живших в отрядах суеверий и традиций.

— И всё же, — продолжала Наташа, — я всё чаще думаю о том, что будет, если я не вернусь? Останутся же дела, которые я не успела завершить. Слова, которые не успела кому-то сказать… 

Наконец-то Фока понял, к чему она вела.

— Боишься, что останутся сожаления? 

Наташа кивнула.

— О чём думали мои товарищи перед смертью? Проклинали юрбитов или сожалели о чём-то? Наверное я, окажись на их месте, сожалела бы о некоторых вещах.

Думала бы о чём-то вроде «Как жаль, что не нашлось времени на это» или «Надо было сказать, пока была возможность». Думаешь это странно? Рассуждать о таком перед смертью?

Наташа взглянула на Фоку, будто требуя от него ответа.

— Не знаю, — сказал Фока со свойственной ему простотой. — Я о таком никогда не задумывался. О чём буду размышлять перед смертью? Наверное, зависит от того, как именно я буду умирать.

От старости в постели, отпраздновав своё столетие или в подвале через несколько дней? Да и хотелось ли бы мне о чём-то думать, умирая? Уж лучше сразу, моргнул и всё, конец. Никакого самобичевания и мыслей «А если бы…». Да, пожалуй, так и надо будет сделать. Моргнул и всё.

Наташа выдавила из себя лёгкий смешок.

— Нашла с кем говорить на такие темы, — сказала она, наигранно разочаровавшись в ответе Фоки.

— Вот-вот, — поддакнул он ей, улыбнувшись во весь рот.

— Если хотела философии на тему жизни и смерти, то это к Фоме, а не ко мне. Я парень простой, не заумный. Точнее не занудный, но знаешь…

Фока ненадолго задумался над чем-то, а затем произнёс:

— Если ты и правда боишься оставить после себя незавершённые дела, то просто ничего на потом не оставляй. Говори, что хочешь, делай, что хочешь, и тогда никаких сожалений не останется. 

— Да, наверное, так и надо сделать, — согласилась Наташа.