Собирающая звезды. Раа Караан

И живут по-другому. Вдруг мы им не понравимся. Или будем лишними. Я не хочу быть лишней, Скаут. Я тут подумала: надо мне по пути погасить парочку звезд. Или нам повезет, и по дороге взорвется Сверхновая. И я соберу чертову кучу энергии. Привезу с собой. И они поймут, что мы тоже можем пригодиться. Начнут уважать. Я теперь многое могу, Гали. Я научилась.

Скаут садится на кровать. Хлопает ладонью по одеялу. Дважды меня приглашать не надо. Устраиваюсь рядом, почти касаясь его плеча. Вот сейчас он меня обнимет. Вот сейчас.

Но вместо этого Гали поворачивается ко мне лицом. Смотрит прямо в глаза. И от этого взгляда мне становится неуютно.

– Мне надо тебе кое-что сказать, Пудель. Только не принимай это, пожалуйста, близко к сердцу. Дело в том... дело в том, что ты больше не Собирающая.

– Это как? – тупо спрашиваю. – А кто же я теперь?

Плевать на приличия. Летит на пол пижамная майка. На правой руке больше нет желтого круга. Только темные прожилки четко проступают на бледной коже.

– Как же так, Гали? Как же так получилось?

– Так иногда бывает, Пудель. Если человек заболел. Или потерял много энергии, перенапрягся. У него могут пропасть способности, связанные с кругом. Сам я таких людей не видел. Только читал.

– И это навсегда? Я больше никогда не буду Собирающей? И Предтечей больше не буду?

Чувствую себя подло обманутой. Кто я теперь – опять жалкая девчонка из припортового борделя? За пятьдесят кредиток в час. Вот даже Скаут мной брезгует.

– Лучше бы я сдохла! Зачем ты меня оживил!

– Ты не можешь не быть Предтечей, Пудель.

Скаут тянется к карману джинсов, достает пачку сигарет. Закуривает. Не может быть. Скауты не курят, не женятся и, может быть, даже и не пьют. И не умеют любить. По праву рождения.  Они умеют только тупо лететь вперед, как распоследние гиппопотамы.

Жадно вдыхаю сигаретный дым. Только бы не расплакаться. Только бы не расплакаться. Гали стряхивает пепел в пластиковый стаканчик с соком.

Мой взгляд падает на сандвич на тарелке. Из-под белой мякоти нежно синеет ветчина. 

– Скаут, ты чего-нибудь ел с начала полета? Хочешь бутерброд?

Скаут кивает.

Делю сандвич по-честному: треть себе, две трети Гали. Скаут жадно вгрызается в хлеб и ветчину. Приятно смотреть, как он ест. Прислоняюсь к его плечу спиной. Какое оно жаркое, даже сквозь одежду. С трудом откусываю краешек салатного листа.