Собирающая звезды. Раа Караан

Так хочется разреветься, что проглотить кусок практически невозможно.

Ты – не Терри. Без истерик, пожалуйста. Гали и так досталось. Живут же люди и не трогая сверхновых. Скаут ещё скажет, что я ему нужна. И что я лучше всех. Теперь и навсегда. 

Впиваюсь ногтями в ладонь. Пусть будет больно, тогда я не разревусь.

Тяжёлый, утробный рык бьет по барабанным перепонкам. Под потолком мигает нестерпимо яркий, белый свет. Скаута уже нет рядом. Исчез.

Пока соображаю, что к чему, в каюту заглядывает Дымыч.

– Тревога, Пудель! Бежим в рубку.

Пол вдруг резко уходит из-под ног. Больно врезаюсь спиной в стену. Рядом падает Дымыч. Хорошо, что не на меня. Что тут, вообще, происходит?

Димыч

Ночной кошмар. Всегда один и тот же. Хочу проснуться и не могу. Хочу бежать, но ноги словно приросли к земле. Вокруг  трава в человеческий рост. Жухлая, ржавая. А за спиной – Оно. Надвигается страшно и неотвратимо. То ли чудовище, то ли машина, то ли сама преисподняя,  чавкающая голодным черным ртом. Ещё чуть-чуть, и он сомкнется вокруг меня.

– Ди-и-им! Ди-и-имка! 

Только один человек на свете меня так зовет. Рвусь из липкого сна. Навстречу моему человеку-человечку.

– Терька! Что случилось?

Обычно Терри не очень охотно остается со мной наедине. Хотя я руки не распускаю. Пусть и очень хочется. А вот так врываться без стука в мою каюту. Да ещё в слезах. Если ее кто-то хоть пальцем...

– Что-то болит? Тебя обидели?

Терри громко всхлипывает в ответ.

Вскакиваю с койки. Обнимаю хрупкие, теплые плечи.

Я уже сообразил, что почти голый. В одних трусах. Терька ещё нет. Рассказывает, задыхаясь, о сне, который еe так расстроил.

– Сон? Ну его, сон! Главное, я с тобой. И значит, всё будет хорошо. Ничего с Землей не случится. Я тебе обещаю. Ну перестань. Пожалуйста.

Терька перестает плакать. Тихонько хлюпает носом. Поднимает на меня доверчивые синие глаза.

Целую соленые щеки, холодный нос, нежные губы. Конечно, может, я и свинья, но остановится все равно не могу. Терри отвечает на мои поцелуи мягким ртом. Её дыхание пахнет апельсином. Провожу рукой по гладкий ткани ночной рубашки. Там, под ней, на Терьке ничего нет. Чувствую под рукой маленькую, упругую грудь. Всё, сейчас у меня снесет крышу. Куда ты тянешь грабли, придурок? Непослушные пуговки выскальзывают из торопливых пальцев. Оторваться, отступить нет сил.