Мой гусар

Удивительный пляж на берегу Камчатки, песок белый, мелкий. Солнышко слегка прогрело его, можно бы и позагорать. Но нам после южного солнца все казалось холодно. И ветер дул, оттуда, где ледяная пустыня Арктики, дул, пронизывая насквозь. Медведь, морщась от удовольствия, человеческим лицом глядел в морскую даль. Вспоминал видимо дни былые. 

Пора позаботиться о ночлеге. Из выброшенного морем валежника мы развели костер. Погрелись у огонька, скоротали вечер. Ночевать решили на угольях. Ночью я слышал, как Аришка плакала.

Скверно, что я сам ничего пока не придумаю. В голову не лезет.  

Нас разбудили вопли Тимофея. Солнце только выглянуло из-за горизонта, можно еще поспать. Но наш спутник орал, размахивая руками, плясал вокруг затухшего костра. Было от чего плясать. Вместо медвежьих лап Тимофей обзавелся за ночь вполне человеческими конечностями. Лапы, конечно, ещё те, ногти отрасли у боярского сына до невозможности длинные. Но человеческие ногти на человеческих руках. До пояса человек, ниже все та же медвежья туша.

Теперь Тимофей верил мне беспредельно и готов был за меня в огонь и в воду.

–  Пойдем на юг сын боярский. И будем бога молить, прислать нам кораблей. Хоть пиратских, хоть русских. На худой конец, согласимся на японский. Как мыслишь друг Тимофей?

–  Японцы барин могут и хуже ительменов быть. Совсем дикие  барин людишки. Никакого уважения к христианам. 

Мудрые слова. Они, японцы, и в наши дни таковы, ничуть лучше не стали.

День разгулялся. Идти в компании с такой страхолюдиной, как наш полумедведь, было чрезвычайно приятно.

Никто нас не обидит, кто увидит, если на месте не умрет, так убежит сломя голову, моля своих богов о помощи.

–  А не половить ли нам рыбки медведюша?

–  Это не здесь, это нам надо на берег реки, али ручейка какого. Сейчас рыба на нерест идет, вычерпывай руками и ешь до отвалу. Пойдем, поищем, барин?

Опять он меня уму разуму учит. Недаром столько лет в медвежьей шкуре по Камчатке болтался. Мы и вправду отыскали скоро небольшую речушку, впадающую в океан.

Ох, здесь было нам развлечение. Кета, горбуша, рыба шла вверх по течению, отчаянно размахивая хвостами, преодолевая напор воды. Одна цель, подняться выше и выметать икру. Дать жизнь потомству и умереть. Герои с рыбьими хвостами, холодные и скользкие мученики эволюции. Врут те, кто говорит, что руками много не наловишь. Смотря где. Мы выбрасывали и выбрасывали на берег рыбу. Медведь уже не мог жрать её сырьем.