Мой гусар

Знаменитый и ужасный испанский сапожок. Похоже, самый крутой вариант сапожка. Или нет, это железный башмак, его мне оденут на стопу и будут ломать мои грешные косточки. Не гулять мне больше по белу свету. Железо разогрели в огне жаровни, оно светилось зловещим оранжевым светом. Палачи хохотали, пытаясь придать себе уверенности. Да, это сильное впечатление! Раскаленное железо зашипело, соприкасаясь с кожей ступни. Сначала кожа облезет, потом и до кости прожжет. Палачи начали закручивать винты. Я послушно кричал, моля о пощаде и даже пролил слезу.

Кажется, подействовало. Палач ослабил зажим. Кости, раздробленные винтом, просили и даже молили. Почини, ну что тебе стоит, почини. Я решил прислушаться к просьбе организма и мигом исправил все поломки. Для ведьмака такие испытания привычное дело. Нас учат и не только этому.

Тем временем у моих мучителей наступил момент сомнений. Один из них предлагал попробовать на мне грушу, малоаппетитную конструкцию из железа. Двое других показывали на так называемое кресло допроса, симпатичное такое креслице, все усеянное шипами.

Посидеть на этаком голым телом, получишь чрезвычайно острые впечатления. Попе будет приятно.

Столько со мной вам забот, сочувствовал я моим палачам. Что, не знаете, чем бы меня позабавить? Ну, давайте хоть то, хоть это. Мне без разницы. Приятно время проведем в любом случае. 

Меня начало беспокоить отсутствие вестей о моей Арише. Она жива, я это чувствовал. Но не попала бы, не дай бог, в лапы таким  же активным господам. В неудачное время я попал, в совсем неудачную эпоху.

Красивым девушкам и неординарно выглядящим мужчинам в такую эпоху лучше не высовываться.

Меня посадили на кресло допроса и приковали цепями. Не убежишь дьявол.

Из соседнего помещения я давно уже слышал отчаянные вопли и стоны. Кому-то приходилось похлеще, чем мне. Рукой я указал на дверь камеры, дескать, кого там мучаете? Злодеи поняли так, что я признаю сообщника. Посовещались и притащили мученика к моему креслу. Да. Такое впечатляло. Половина кожи с бедного грешника была уже снята каким-то изуверским способом.

Наполовину он был еще блондин, наполовину красен, как черт в аду. Лечить на расстоянии, да еще и в такой обстановке, дело не простое. Но я попробовал. Сноп искр из моего амулета, несколько вполголоса произнесенных заклинаний. Кожа на мученике снова отросла. Палачи с воплями бросились вон из помещения. Сейчас будет скандал.

–  Помочь не могли бы? Спросил я почему-то по-французски. О чудо, меня поняли.