Мой гусар

Господин граф, поглаживая меня по спинке, мечтает о чем-то. За окном жаркая испанская ночь, а он, распалив камин, греется у огня. Известно, вампира кровь не греет. Сколько ни пьет, все не впрок.

–  Проведай Хуанито, как там мои пленницы. Не учудили бы чего перед торжественным днем. Скоро должны привезти новую. Говорят, блондинка, говорят красавица. К моему цветнику из черных роз, белая роза очень подойдет. Жаль Хуанито, ничего ты не понимаешь в удовольствиях. Ну, иди, иди.

–  А ты пёсик о чем размечтался.

Ах, мне бы мои молодые годы. Поохотиться бы на оленя. Где вы олени моей молодости.

Граф потягивается и уходит в опочивальню. Проклятому упырю спать не обязательно. Он сидит в кресле, читая все одну и ту же книгу. Я подглядел, читает он роман о Тристане и Изольде. Странные вкусы. Граф романтик?

От причала везли меня вдоль  берега в сторону от той памятной мне избушки. Добрую корову бабы-яги, наверное, уже продали и съели. А может ведьма и вернулась и опять колдует и злобствует. Мне в другую сторону.

Везут меня уже не монахи. Какие-то парни, морды зверские, тупые. Но что удивило, и раз, и два даже эти уроды поглядели на меня с жалостью. Что бы их такое могло разжалобить?

Дорога вверх поднимается. Замок на холме высится. Высоченные стены, ров вокруг замка. Кто ж мой хозяин будет? Отсюда убежать трудно.

Собака залилась лаем за стеной. Тот самый пёс?

Везут, везут мою Аришку. Вот где довелось встретиться. Понятно, русская красавица отличное блюдо для всякого людоеда.

Но только не учел людоед, что у красавицы есть защитник. И он теперь в хорошей форме. Ну, может и не в самой лучшей, но на тебя вампир хватит.

Опускается мостик через ров. Сам граф д’ Эструк выходит встречать гостей. Аришка моя бледна, глядит испуганно. Не бойся дурочка, у твоего гусара все теперь под контролем. Девушку отводят в комнаты, где ждут своей участи предыдущие жертва. Те встречают гостью расспросами. Жалеют, что она плохо говорит по-испански. Выражают надежду, что им здесь будет не так плохо.

Граф, говорят, очень не любит инквизиторов и из одного упрямства вечно поступает наоборот. Может и придется ему угождать. Ну что ж. Лучше быть наложницей графа, чем пищей червей или пеплом от костра инквизиции. Живым живое. Что ж ты не радуешься, дурочка? Смотрите, это белянка еще боится мужчин. С мужчиной можно поладить. Вот с монахом другое дело. Кажется, монахи и не совсем люди.

Последняя ночь перед ритуальным действом. Граф пьет редко, но помногу.