Мой гусар

Лето, главное время для медведя, надо наесть жиры, чтобы зимой залечь в берлогу со спокойной совестью. На Камчатке жиреть медведю никто не мешает. Рыба в реках спиной к спине идет на нерест. Только выхватывай её лапой из воды и жри. А сколько ягод в тундре, сколько грибов в лесу. Рай земной. Туземцы немного мешают, но туземца тоже можно съесть, летом туземец вкусный и жирный. 

Медведь оборотень не ушел. Он постоял рядом с нами, повздыхал.

–  Что стесняешься? Спросил его с ехидцей.

–  Или много нагрешил? В той жизни или уже в шкуре медвежьей?

Тут он и выдал, рассказал о себе всю подноготную.

Значит, эпоха Анны Иоанновны. Стервозная была баба, сволочь порядочная. На Русь нам возвращаться, вроде резона особого нет. На Камчатке кантоваться, еще меньше толку. Перебраться что ли в Японию?

–  Корабли-то ходят какие к вам на Камчатку? Особо не надеясь на внятный ответ, спросил я медведя. Откуда косолапому об этом знать.

Первые корабли оказывается уже приходили. Поймал он тут одного ительмена, хотел съесть, но перед этим повыспросил.

Ительмен, оказывается, ходил в новое поселение. Петропавловск называется. Там видел, большая лодка пришла, из пушка стреляла. Люди высаживались, сильно ругались, били местное начальство. Медведь так обрадовался, что ненароком съел ительмена. Потом жалел.

–  Много ты лет в медведях ходишь. Не стареешь?

–  Куда там. Наколдовал колдун, мне еще сто лет по лесам бродяжить. Еще и на медведиц стало тянуть. Срам один!

Ариша подслушивала, делая вид, что не интересуется.

Подумаешь, медведь. Фыркнула, услышав про медведиц.

–  Что ж ты, дядя медведь, сробел. Медведицы дюже ароматные. У нас один охотник в лесу встретил, так от одного смраду медвежьего едва не окочурился.

–  Так я и говорю. Тошно мне, братцы в шкуре медвежьей. Может, того, убьете. От своего брата христианина смерть приму. От туземцев поганых как-то невместно, а от вас приму.

Аришка глядела на меня. Конечно, всемогущий барин должен помочь непутевому медведю.

Барин у Аришки всё может.

–  Какие травы твой колдун использовал, не помнишь? Что говорил, пляски плясал, песни какие пел?

Медведь толком ничего не помнил. Все было давно, все в башке медвежьей перепуталось. И вообще, он был тогда пьяный.

Думал я, думал и вдруг бросил взгляд на свой амулет, золотой рог единорога. Ведь поможет, должен помочь.

–  Значит так Аришка, готовим обед, сказал я решительно. Уж ты расстарайся, чтоб все по-домашнему.