Мой гусар

Ну, по возможности, конечно. Бери этого гуся и жарь. А мы с медведем пока еще побеседуем.

Обед быстро поспел. Ароматы жаркого пленили медвежью душу.

–  Давно я, эдак то, по-домашнему то. Ах, еще в хлебушка бы.

Я сам понимал, что с хлебом надежнее, но где его взять. Не пекут здесь хлеб. А до русских поселений нам еще топать и топать. Усть-Камчатск да Петропавловск еще не одна сотня километров через горы.

–  Присаживайся Михайло Потапыч. Отведай с нами, чего бог послал. Вот тебе гусиное крылышко. Перекусим, а дальше мы вот что сделаем.

Медведь вмиг заглотил гусятину. Я подошел, утер медвежью морду и набросил на морду зверя Аришкин платок, единственное из человеческой одежды, что мог изъять из обихода. Медведь пыхтел, сопел под платком. Аришка вздыхала, жалко ей было платка, выбрасывай теперь. Сняв с груди амулет, я прижал его к звериной груди.

–  Вернись в тело свое, обрети облик свой.

Старые проверенные заклятия  звучали над дикой пустыней. Уверенности не было, но очень хотелось помочь.

Увы. Сняв платок, мы увидели все ту же звериную харю. Не сработало.

–  Аринушка, попробуй отстирать. А ты медведюшка прости, старался я по возможности, да видно не сработало. Не вешай нос, еще не вечер.

Но был уже вечер, пора было делать привал. Медведю я посоветовал не отходить далеко от нашей ночевки и по возможности не жрать. Съел домашнего и потерпи до утра. На что я надеялся?

Утром меня разбудил восторженный Аришкин вопль.

–  Барин. Батюшка. Просыпайся. Чудо-то какое!

Продрав глаза, я гляну вокруг и невольно расхохотался. Потешное зрелище. Наш медведище остался как и был медведем. Но этакого медведя и в сказке не увидишь. Вместо медвежьей башки у него на плечах красовалась человеческая голова.  Сын боярский Тимофей Кобелев не был при жизни красавцем. Урод уродом. И приятное сочетание медвежьей грации и человеческого непотребства производило сильное впечатление.

–  Тимофеюшка. Погляди ка в воду.

На гладкой поверхности ручейка все отразилось в лучшем виде. Как взревел медведь, как он заметался. Я думал, что он нас сейчас съест. Но оказалось он так радуется.

–  Думал не узрю лика своего! Помру, думал медведем. Спасибо тебе добрый человек, хоть сверху, да облик человеческий возымел.

Эх, Миша, Миша. Был ты медведем, стал неизвестно чем, не человек и не зверь. Пугало всеобщее. И ведь не скажешь, обидится.