Диахар

Искусителю поездка далась легко: он как будто полжизни провел в седле – ни усталости, ни дискомфорта. Хотя, может, черт просто хорошо претворяется.

У меня же болело все! Спина и шея ныли от неудобной позы, ноги затекли, а пятая точка и вовсе превратилась в синяк.

– Леший, я сейчас умру еще раз.

– От легкой прогулки не умирают, - а черт-то повторяется.

– У тебя нет сердца, ирод, - я театрально закатила глаза и попыталась опереться на Тумана. Подлый конь решил принять сторону искусителя, и отошел.

– Я там полянку нашел…

– Уже идем, - мы отшатнулись друг от друга и принялись ловить лошадей, отошедших пощипать травы.

Полянка, найденная Демьяном, напоминала небольшую круглую плешь в море зелени. Если бы я верила в драконов, то могла бы предположить, что один из них как-то пролетал тут, и плюнул огнем, одному драконьему богу известно зачем. Но надо признать, для ночлега это место подходит хорошо.

Мы с Иером насобирали веток для костра, а колдун распаковал походные одеяла и наш обед - ужин. Запас еды оказался скудным: хлеб, овощи и вода. Хотя о чем это я! Для крестьян это очень даже много.

Ели мы, молча, наслаждаясь возможностью отдохнуть.

Доев свою порцию, наш спутник выудил из своей явно бездонной сумки какой-то порошок и принялся посыпать его по периметру нашей стоянки, нашептывая себе под нос какую-то скороговорку.

– Да ладно! Демьян, тут что еще и нежить бродит? – удивилась я.

– Красавица, где колдун, там и упыри да лешие, - не отвлекаясь, ответил он.

– Чудеса…

– Сказала чертовка, - усмехнулся Иер.

Демьян же продолжил свою работу, ворча под нос что-то о странных адских существах.

Закончив, колдун объявил, что ложится спать, ибо утром ранний подъем. Он закутался в одеяло, отвернулся от костра к лесу, и вскоре уснул.

– Ева, тебе тоже пора ложится спать, - тихонько велел Иер, разглядывая костер.

– А ты?

– Я посижу немного и присоединюсь к тебе, - он подмигнул, я возмущенно на него посмотрела, но решила не спорить, и начала расстилать около костра свои одеяла (одно выданное колдуном, и одно сделанное наручем). Наблюдавший за мной черт, предупредил, что просить можно только вещи уместные в этой эпохе, и велел быть аккуратнее.