Обратная сторона Луны

Когда-то давно он мечтал перейти границу с Вечными и войти в белые палаты Великих с юга, а сейчас, когда получил соглашение, был совершенно не рад наклевывавшимся союзам.

Что-то тяжёлое в письменном договоре, читающееся между строк, его тяготило не на шутку, но что — он объяснить не мог даже самому себе.

Позади него скрипнула кровать, зашуршало одеяло и его плеч коснулись холодные руки вампирши, что повела кончиками пальцев вверх и коснулась шеи, явно выпуская клыки. Обычное развлечение у любовников.

— Довольно.

Если я позволил тебе ночью, не значит, что позволю сейчас, — император даже не обернулся, сбрасывая ее руки, — так что бери вещи и убирайся отсюда, а иначе, лишишься титулов. — в голосе начали сквозить ледяные, пугающие нотки. Именно такого тона боялись прислужники и подданные императора, потому что после него не происходило ничего хорошего.

Вамирица только и смогла гневно вздохнуть, подхватить валяющиеся на полу вещи, которые в порыве страсти стягивал с нее Адальстейн, и выскочить в коридор, явно будучи уверенной, что там никого нет.

Но к ее удивлению, в коридоре оказался все ещё хмельной Ингольв, держащий в руке бутылку с кровью и прижимающий ее к голове. Обычно эту жидкость, лишь отдаленно напоминающую по вкусу настоящую кровь, подавали холодной, почти что ледяной, только высокопоставленным господам, поэтому такое пренебрежение к известному напитку могло довести любого до праведного гнева. Об этом как-то раз попытался заговорить Рамин, на что получил ответ, что, собственно, тому глубоко плевать.

Вампирша взвизгнула, поскользнулась на полу и едва не упала, при этом ударилась о косяк изящным запястьем и побежала прямо по коридору, захлебываясь рыданиями. Неприятный осадок от того, что ей воспользовались, остался на душе.

От увиденного глаза Ингольва полезли на лоб, а рот открылся настолько хорошо, что клыки удлиннились и на нижней челюсти.

Удивлённая Регинлейв, вышедшая из коридора в разгар сцены, подошла к вампиру и с интересом выгнула бровь, разглядывая его широко открытый рот и море удивление в глазах.

— Форточку прикрой, а то створки распались, — она с задором захлопнула мужчине рот и похлопала того по плечу. — Кажется, наш император совсем с ума сошел…

Ингольв лишь покорно закрыл рот и, чуть отодвинув девушку в сторону, постучал в двери покоев императора. Обычно никто не смел даже пальцем их касаться, ведь существовало негласное правило о неприкосновенности жизни владыки.