Обратная сторона Луны

— Значит так, змея гнилая, — девушка разжала обе руки, из-за чего оставшаяся посуда раскололась на части, и посмотрела на испуганную кухарку, — ещё раз ты меня оклеветаешь… — ее голос понизился до угрожающего, — Ещё раз меня хоть одной мыслью зацепишь… На коленях будешь просить не рвать тебе горло, — Регинлейв сплюнула под ноги огорошенной старой вампирше и пошла к выходу. Под ее ногами хрустели осколки посуды, сминалась еда, упавшая со стола, а сам вид говорил о том, что сейчас ее лучше не трогать.

Удивлённая, как и остальные, Бьяртей зажимала рот ладонями, сложенными лодочкой, и морально готовилась отбивать подругу у императора, бежать куда ноги понесут, чтобы спрятаться от ярости повелителя.

Но тот молчал, хмуро разглядывая разгромленную кухню.

— Дельсети́я, я больше не желаю видеть тебя и твоих родных здесь. Убирайтесь.

Кухарки одновременно переглянулись.

— Но, повелитель, мы же… Я… Нам некуда идти… — кухарка расплакалась, неожиданно поняв, что шутки с добрым императором кончились.

— Это ваши проблемы.

Сегодня вечером придет новый персонал. Бьяртей, — он властно посмотрел на вампирицу, старавшуюся незаметно выбежать с кухни вслед за подругой, — Скажи Рамину, чтоб прислал новых работников кухни.

Бледная Бьяртей только кивнула мелькнувшему силуэту хозяина, который стремительно, в условиях ускоренного времени, пошел за Регинлейв. Мощная энергетика девушки сама тащила его за собой, поэтому вампир сдался и сейчас неумолимо приближался к девушке, что стояла у окна, сжимая в руках трещащий подоконник, и пыталась успокоиться.

— Ты могла бы просто сказать, что они клевещут, а не разносить всю кухню, — он встал позади и сложил руки на груди. Оправданий от нее он не слышал никогда: девушка либо молча проглатывала все сказанное, либо выдвигала свою честную версию произошедшего.

— Я не справилась, я просто устала! — Регинлейв рывком обернулась, сверкнув мерцающими от ярости в полумраке глазами, — Я не могу выспаться! Я не могу нормально поесть столько лет! Я устала слушать вечное нытье Астарда о том, что я оборотень.

Мне надоело! Надоело! И прикажите меня высечь, но в следующий раз я вспорю глотку любому, кто ещё раз хоть словом меня тронет. Я не собака, не императорская подстилка, а просто оборотнерожденная! — она запоздало осознала, что сказала слишком много «я» и лишнего, и опустила голову.

Адальстейн ошарашенно вздрогнул и даже перестал моргать, не представляя, сколько «накипевшего» умалчивала Регинлейв все это время.