Обратная сторона Луны

— Хорошо, повелитель, я сделаю это, — она кивнула и зашла в свою комнату, захлопнув дверь.

Адальстейн лишь кивнул пустому коридору, заканчивающимся огромным портретом прадеда династии Ормхилд. Молодой мужчина средних лет, на закате своей власти, падший от рук собственного сына за жестокость к людям, оборотням и матери. Сколько себя помнил, император никогда не хотел стать таким, как он, и жестокость в его деяниях — табу, а вот властность всегда шла на первом месте.

Мужчина щёлкнул зубами и пошел к себе в покои, желая только залезть под ледяные струи воды и не видеть никого в ближайшие пару недель, но вечерний так называемый банкет убивал и без того ужасное настроение.

Напросившиеся на встречу люди южной части континента очень хотели получить согласование о мире между людьми и вампирами, чего Адальстейн не хотел до скрипа в зубах. Слишком уж ненадёжными были союзы в прошлом, а уверенность в новом предательстве прочно укоренилась после последнего, пятого раза.

— Повелитель, вам бы побыстрее приготовиться и распорядиться, чтоб в зале расставили посуду и прочие вещи, а потом повторить условия их кодекса. Нет времени на отдых! — к вампиру подскочил мелкий слуга, имени которого он вообще не помнил, и протянул ему небольшое синее полотенце, пахнущее свежестью.

Вся прислуга в доме была одета стандартно: белые пиджаки с золотыми пуговицами, брюки классического кроя и удобная обувь. Для женщин-прислужниц исключений не было, все должны были одеваться так, как велено, независимо от того, носит ли девушка юбки или нет.

Адальстейн незаметно вздохнул, но все же улыбнулся бедному прислужнику, входя с ним в слишком огромные, как ему казалось, покои. Но Ингольв всегда пытался его переубедить, говоря, что комната слишком маленькая для императора востока и пора бы расширяться. Причем расширение по его мнению должно было быть во всех планах, как комнатных, так и семейных, так как вампир, которому скоро стукнет сто пятьдесят лет без жены, позорен.

Ходить по женщинам при правлении в пятьдесят лет для многих казалось диким, а отцы прошлого все никак не хотели отказываться от мыслей, что их дочери совершенно не нравятся холодному, умному и серьезному императору.

— Повелитель, Ингольв исправил интерьер вашей комнаты… Что именно он сделал, мне доложено не было. — прислужник встал у косяка двери, с интересом рассматривая обновившуюся комнату.