Сердце пустыни

- Если не уйдешь сейчас, это зачтется, как самоубийство, а этот грех самый тяжкий!

Ханс наконец очнулся  и резво вскочил на ноги, впрочем тут же застонал, схватившись за бок. Кажется, в своем усердии  бывшие товарищи сломали ему парочку ребер. Он благодарно посмотрел на Альфреда и быстропрошмыгнул в дверь.

Лекарь проводил его долгим взглядом, потом достал из-за пазухи веревку и перекинул через одно из потолочных перекрытий, проверил петлю на прочность и cунул туда голову.

Ханс бежал по лесу, не чувствуя, как раздирают одежду колючие кусты шиповника и хлещут по лицу еловые ветки.

Наконец он понял, что ноги завели его в болото, и, набрав полные сапоги воды, повернул назад.. Вдруг лес кончился, и он вышел на дорогу.

Голова горела, его бросало то в жар, то холод, а кости выкручивала тягучая ноющая боль. Кажется, чума все же догнала его, но он был даже рад этому. Пусть лучше зараза прикончит его, чем проклятый выродок Каспар ван дер Берг.

Справа от дороги он заметил бревенчатый дом, над входом которого была криво приколочена вывеска «Перекресток».

Парень запоздало подумал, что людей ему лучше избегать, но ноги вдруг подкосились,  в глазах потемнело, и он завалился прямо на крыльцо.

- Михель, Ян, чем это вы занимаетесь? - на улицу выглянула хозяйка трактира и недовольно напустилась на своих работников. Двое дюжих парней тащили прочь от крыльца чье-то бесчувственное тело.

- Да вот какой-то бродяга заснул прямо на крыльце, ну мы и решили, что ему самое место в канаве.

- темноволосый Михель немного гнусавил из-за сломанного носа и с опаской поглядывал на  высокую дородную трактирщицу.. - Госпожа Магдалена, вы же сами велели  выкидывать всю пьянь из трактира. 

Магдалена заправила за ухо светлую прядь, выбившуюся из толстой косы, и с сомнением посмотрела на их слабо постанывающую   добычу.

- Что-то я не припомню, чтобы он заходил внутрь. - женщина наклонилась и потрогала лоб парня. - Да он весь горит, а вином от него  даже не пахнет! Помер бы в канаве, взяли бы грех на душу! Ну-ка несите его наверх, в свободную комнату!

Ханс очнулся  на мягкой постели, жара и лихорадки не было, нарывы на коже так и не появились.

Как он очутился здесь, и почему все еще жив, было непонятно.

- Бедный мальчик,  ты семь дней лежал в горячке! И где только тебе удалось простудиться в такую жару? - улыбчивая толстуха потрепала его по голове.