Сердце пустыни

Но отступать он не собирался.

Каспар ван дер Берг с удивлением наблюдал за странным приступом милосердия у одного из своих железных воинов. Уж от кого, кого, а от Ханса ван Рейнеке он никак не ожидал ничего подобного. Да, плохо он стал разбираться в людях, не разглядел, что за отмороженным взглядом наемного солдата скрывается добряк и размазня. Конечно, парень еще очень молод, и, возможно, со временем… Но времени-то у него и нет.

 - Что смотрите, взять его! Никто  не смеет ослушаться моих приказов!

Никто не понял, как Ханс оказался рядом.

Измазанный копотью с обгоревшими волосами он набросился на капитана:

- Это твой приказ? Ты, верно, решил, что как Господь, можешь карать и миловать?

Обожённые пальцы вдруг сомкнулись на горле Каспара, заставляя его жадно разевать рот.

Его люди наконец очнулись от сковавшего их оцепения и оторвали обезумевшего парня от  почти придушенного командира. Правда, чтобы сделать это, им пришлось оглушить упрямца.

- Связать и запереть! -прохрипел Каспар, на шее которого остались черные следы от пальцев.

- Его будут судить за измену и неподчинение приказу.

Сквозь прорехи в соломенной крыше летел снег, странный снег, серый, с неприятным запахом. Хотя  руки были крепко связаны, но пальцами он все же мог пошевелить. Ханс растер одну из снежинок, и кончики пальцев почернели. Серый снег оказался просто пеплом.

Кругом было очень тихо, прямо как на кладбище. В ушах больше не стоял бесконечный крик сожженных заживо, постепенно слившийся с жадным треском пламени и грохотом падающих балок.

 Жертвы замолкли навсегда, а их палачи сейчас верно и дышать бояться, начиная понимать, что натворили.

И даже лучше, если этот чертов ван дер Берг прикажет вздернуть его на первом же дереве, потому жить после этого ему совсем не хочется.  С этими парнями он дрался спина к спине, прикрывал в бою и верил, как самому себе. Или он совсем не знал их? 

Дверь в сарай тихо открылась, Альфред Баумгартен быстро проскользнул внутрь и присел на корточки перед связанным пленником.

- Что досталось тебе? - лекарь  окинул  взглядом вздувшиеся волдыри от ожогов на щеке и запекшуюся кровь на светлых волосах от удара обухом топора. Он быстро перерезал веревки и потрогал по плечу по-прежнему безучастного ко всему парня:

- Беги отсюда, уходи  скорее, слышишь!

- А как же чума? -  с трудом ворочая распухшими губами, спросил Ханс.

- На все Божья воля! - невесело усмехнулся лекарь.