Прятки

Не удивлюсь, если в радиусе нескольких километров здесь даже ни одного зверька приличного не встретишь – разве что бедолага какой-нибудь забредёт, чтобы сдохнуть в муках – так и он постарается уползти подальше.

Деревья – вот это другое дело. Деревьям проще – они стражи перекрёстков, к любому из миров могут отыскать необходимую ниточку. Сами неподвижны, но зато плетут друг между другом такие паутинки силы, что им даже ад нипочём. Они и там обнаружат дорожку к свету.

Потому-то я и засел на толстой ветке дуба, скрывшись за крепкой решёткой живых веток.

Тот, кому надо, конечно сможет найти и увидеть меня, но пока что тьма, судя по всему, слишком была увлечена другим занятием.

Бедная девочка. Человек, зачавший её, многое может видеть, но в данный момент он слеп. Его глаза застилает тьма, застилает прозрачным, невидимым туманом – так, чтобы он ни о чём не догадался, и продолжал верить в свои мышиные силы. Обман – это главное призвание злых сил, однако почему-то человек не вспоминает об этом в самый ответственный момент.

Он продолжает верить своим ушам и глазам, как будто бы не понимая о том, что легче всего затмить слух и зрение.

Он видит холодную стену и ничего кроме неё. Но, чёрт возьми, как можно верить в холодную стену.

Ведь девочка – часть его крови – горько и тоскливо рыдает. Она плачет своей душой - необыкновенно сильной и невозможно широкой. Мой тщетный разум буквально вскипает от жара её слёз. То, что на дне колодца пытается успокоить девочку витиеватыми фразами – настолько же мрачными, как и оно само:

«Отпусти себя – попробуй,

Дно есть там, где сохнут слёзы,

Сохнут слёзы – тают реки

Отпусти себя – попробуй,

Пусть твои сомкнутся веки,

Отпусти, пока не поздно…»

Увлечённо и настойчиво тянулись холодные чёрные лапы из глубины колодца по направлению к бедняжке.

А девочка оплакивала тех, кто остался на дне, девочка пыталась докричаться слезами и до мужчины, который повернулся к ней спиной. Однако между мужчиной и ней оказалась холодная стена. А те, кто остался на дне, не смогли усмирить тьму. Они попытались успокоить её, но пришло время выскользнуть мраку из крепких объятий.

Я смог увидеть только чёрные иссохшие руки. Они выросли из пасти колодца подобно исполинским деревьям, которые уже как век забыли о том, что такие свежая листва. Они бросали тень во все стороны. И эта тень чернела даже на фоне истинной тени. Те, кто на дне колодца ничего не могли поделать, чтобы остановить её. Это было не в их силах.