Там, высоко-высоко

— Странно, что такой сильный маг не знает простенького заклятия исцеления, — не выдержав, все же засмеялась я. 

— Увы, дьюингам недоступна магия жизни….

Его голос прозвучало странно. Лоран смотрел на меня с такой тоской, что защемило сердце.

— Очень больно? — посочувствовала я.

 Его губы расползлись в улыбке. 

— Скорее обидно. Шоколад пролился. А всего-то нужно было растереть добела желтки с сахаром и влить в кипящую массу. Так делала моя няня. Я любил смотреть, как она готовит. Со стороны это казалось совсем не сложным, и получалось очень вкусно.

Не представляю, как она одновременно могла делать несколько вещей! 

— Похоже, великим некромантам недоступна не только магия жизни. Но и мелкие кулинарные хитрости, — засмеялась я. — Есть еще сливки, шоколад и яйца?

Лоран поднял с пола раздутую сумку и начал там поиски. Вскоре он извлек плитку горького шоколада и запечатанную бутылочку моих любимых сливок. А потом снова принялся перерывать содержимое.

— А не легче все выложить на стол? — предложила я.

Он ненадолго задумался и неохотно кивнул. И вот на свет были выгружены ваза с помятым виноградом, крышка от лотка, потом сам лоток, корзинка с булочками в салате, второй открытый лоток, где тот салат, по-видимому, вначале лежал, бутылка вина и ужасающего вида бифштекс, с которого стекала яичная слизь… 

— Ни одно не уцелело, — вздохнул Лоран. — Обычно покупками Мигвера занимается. Сегодня решил ее не звать, чтобы тебя не смущать… 

— …и остался без ужина, — закончила я за него, не зная, смеяться мне или сочувствовать голодному некроманту.

— Что же, тогда ограничимся горячим шоколадом. 

— Так желтков нет, — с самым несчастным видом заметил Лоран. 

Я не выдержала и засмеялась, но смех сразу оборвался. Резко выдохнув воздух, Лоран притянул меня к себе. 

— Что ты со мной делаешь, — прошептал он. 

Губы медленно приблизились ко мне, но так и не коснулись, замерли в ожидании. И тогда я сама двинулась им навстречу.

Смоляные волосы были слегка влажными и пахли свежим ветром. Заколка звякнула о пол, и рыжие кудри разметались по плечам и спине. Его язык прошелся по краешку губ, проявляя неожиданную робость. Такая неуверенность растрогала и распалила одновременно, и я поспешила оказать ему самый горячий прием. Раздался стон, вот только чей, было непонятно.

Первый крючок платья выскользнул из петли. Потом второй, третий. Ткань мягко сдвинулась, обнажая плечо.