Кондотьер Богданов (авторская версия с эпилогом)

Твердил как попугай:

         – Кто и как тебя завербовал? Какое задание дали?

         Фамилия у лейтенанта НКВД была Синюков, и Богданову, ошалевшему от бесконечных допросов, стало казаться, что лицо у лейтенанта тоже синее, как у упыря.

         – Пишите! – сказал он, не выдержав. – Расскажу про задание.

         Синюков с готовностью схватился за карандаш.

         – Немцы поручили передать лейтенанту НКВД Синюкову, – четко выговаривая слова, сказал Богданов, – что не там шпионов ищет!

         Особист от злости переломил карандаш пополам.

         – Под трибунал пойдешь! – прошипел. – Завтра же!

         Однако завтра на гауптвахту, устроенную в сарае деревенского дома, пришел не особист, а командир полка Филимонов. Протянул Богданову пояс с кобурой.

         – В полку три летчика остались, – сказал сердито, – а ты прохлаждаешься.

Марш в строй!

         Богданов козырнул и побежал к штабной избе. Особист от него отстал, но разговора не забыл. Год спустя Богданов со штурманом Колей Сиваковым в составе звена вылетели на бомбежку железнодорожной станции Ясное. Чтоб не привлекать внимания немцев, шли к цели порознь, разными маршрутами. И по пути увидели другую станцию, Петровку, забитую эшелонами. На станции даже горели фонари – немцы не опасались налета.

 

         – Командир! – закричал Сиваков. – Ну, ее на хрен, эту Ясную! Ребята сами справятся. Нельзя такую цель упустить!

         Покойный Коля, как и Богданов, был парнем порывистым, надо ли говорить, что спора не возникло? Они подкрались к станции на скольжении, бесшумно, и Коля, словно руками, положил первую ФАБ-50 прямо в стоявший под разгрузкой состав с цистернами. К небу взметнулось высокое пламя, Богданов развернулся, и Коля спустил вторую бомбу на паровоз у выезда со станции – закупорил путь.

После чего они еще четырежды заходили на цель, а в завершение Коля построчил из «шкаса». Вся станция была объята пламенем, пылали нефтеналивные цистерны, с грохотом взрывались снаряды. Обратной дорогой они с Колей пели. А по возвращению угодили на гауптвахту.

         – Где были, куда бомбы сбросили? – тянул жилы Синюков.