Эллин мост

Я лишь взяла на себя не принадлежащее мне право выбрать, выбрать в свою пользу, сделать так, чтобы не моя девочка оказалась на этом месте.

Узнай ты об этом, ты бы меня не простил. Я и сама себя простить не могу до конца, хоть, признаюсь, и ликую оттого, что это мне удалось. Я вернула себе счастье, путь и ценой твоего несчастья. Но, как я уже написала, горя тебе было не избежать: ни одна, так другая.

Я не прошу прощения – это нельзя простить. Не знаю, станет ли тебе легче от мыслей, что мой поступок не останется безнаказанным – не в этом мире, так в другом.

Но раз ты не можешь быть со мной, то пусть останется моя девочка. Твоя потеря – это компенсация мне за то, что ты не с нами, за твой выбор не в нашу пользу…»

Алевтина несколько раз перечитала написанные маминой рукой строчки и так ничего и не поняла: в чем каялась мама, в чем себя обвиняла, за что просила прощения?

Загадки… Это объяснить может тоже лишь она.

Аля догрызла яблоко, вытерла руки носовым платком и открыла последний конверт – второй неподписанный, надеясь найти в нем какое‑то объяснение маминому письму.

Но в конверте оказалась фотография. И когда Аля взяла ее в руки, она испуганно вскрикнула и от неожиданности выронила снимок на пол.

ДИАНА

Рыбалка ее не прельщала, хоть ловить рыбу ей уже доводилось не раз. И тем не менее Диана увязалась за мужчинами к реке, вместо того чтобы остаться дома и выспаться либо отправиться к Алевтине и провести время за девичьими разговорами. Причина того, что она предпочла поскучать в обществе увлеченных своим делом мужчин, чем интересно провести время с подругой, была проста: Диане еще в Москве осточертело домашнее затворничество, ей хотелось воздуха и утренней прохлады.

Так, впрочем, она оправдывала перед собой желание проследовать в это утро за мужской компанией на не интересную ей рыбалку. Истинную причину такого «каприза» она не осмелилась бы озвучить даже себе.

Илья?..

Хозяйка Анна одобрила ее решение провести день на воздухе и посоветовала взять купальник.

Для рыбалки выбрали тихую заводь в изгибе реки, подальше от моста.

Мужчины установили удочки и с увлечением переговаривались о чем‑то своем. А Диана, растянувшись на животе на большом махровом полотенце, выданном ей щедрой Анной, смотрела на рыбаков, подперев кулаками подбородок и болтая в воздухе босыми ногами.