Эльфийский талисман, повесть о двух городах

– Эй, ребята! Двор очистили, быстро!..

Волнующаяся толпа отступила к стенам, в то время как на каменных плитах начертили круг. Вызывающе глянув на Надю, Ратки принялся раздеваться – снял кафтан, а затем и рубаху, передав их высокому парню с изъеденным лицом, поиграл мускулами... В отличие от него, белый как мел, непривычно высокий и прямой Юра не стал заголяться, оставшись в недавно купленной рубахе. На камнях зазвенел металлический предмет.

– Что у тебя там? – протянул руку сержант. – Закладка?

– Ключи, от дома.

.. – показал Юра связку.

– Тонкая работа, – усмехнулся сержант, рассматривая брелок-автомобильчик. – И в самом деле, поверишь, что ты не из «приниженных». А похожую хреновину... – показал он на брелок. – Я недавно видел...

Москвичи были слишком взволнованы, чтобы обратить внимание на последние слова – тем более, задуматься, что именно напомнил сержанту брелок-автомобильчик.

– Послушайте! – крикнула Надя чуть ли не на весь двор. – Прекратите это! Сейчас же!.

. Вы что, не понимаете? Юра! Ратки! Я прошу вас... В конце концов, я – лекарка!.. Я не знаю... Так же нельзя... Да люди вы, или кто? Прекратите это, ну пожалуйста!..

– Цыц мне! – брезгливо отодвинулся сержант. – Схлестнула парней, так и не верещи. А станешь мешать или цепляться – плетей перед управой отведаешь. И не посмотрю, что лекарка...

Стоя в круге со сжатыми кулаками, Юра не отводил глаз от чёрного жезла в руке сержанта – и когда ткнув жезлом в небеса, сержант резко опустил его вниз, не колеблясь, шагнул вперёд.

Страха не было – была какая-то странная, холодная опустошённость. Ненавистное глумящееся лицо становилось всё ближе, ближе, ближе – а когда оно оказалось совсем близко, Юра ударил.

Не нелепо-дурацки, когда не умеющий драться «ботаник» не столько бьёт, сколько хватает или отталкивает противника – нет, это был настоящий, хлёсткий, мужской удар. И прежде, в Москве, желая побороть робость, и здесь, в Басине Юра не раз тренировался, молотя кулаками по обёрнутому тряпками древесному стволу.

В этом ударе было всё – и безнадёжная храбрость отчаяния, и ненависть к очередному «удачнику»-победителю, и накопившаяся за годы боль от бесчисленных обид. Но всё же Юра не поверил собственным глазам, когда после первого удара соперник пошатнулся, а после второго и грохнулся на плиты двора.

«Так просто!», – пронеслось в голове. Зеваки на балконах взревели.