Эльфийский талисман, повесть о двух городах

В конце концов, она не наша...

– Это от чистого сердца, госпожа! – поддержал младшего Осонахи господин Ирмах. – Возьмите её под уздцы... Да, вот здесь, и поводите. Она решит, что это вы её объездили, и будет слушаться только вас...

Укрощённая орнелийским принцем лошадка вела себя смирно. Анечка не поняла, как и откуда на её ладони оказался расстеленный платок – бумажных салфеток здесь не знали, с рассыпавшимися кусочками здешнего желтоватого сахара. Белогривая лошадка охотно приняла угощение. Москвичка брезгливо скривила губы.

– Словно не из благородных, – комментировали в толпе. – Как впервые видит...

Анечке стало спокойнее, после того, как сделав круг по пристани, она вернулась к лабазу. Миха куда-то исчез, всем распоряжался несостоявшийся покупатель – тот самый дворянин, похожий на д’Артаньяна из французского фильма. По его приказу четверо конюхов вычесали лошадку, накрыв длинной светло-серой попоной с золотым узором. Ничего не понявшая Анечка не смогла удержаться от улыбки – светло-серая попона и узор на ней были один в один с её сегодняшним платьем.

Поверх попоны легло необычно длинное седло с обтянутыми кожей рожками и стременами на одну сторону.

– Какая ронда (непонятное слово) богатая... – продолжали комментировать в толпе. – Младший Осонахи старается... И всё для боящейся лошадей красотки...

Миха вынырнул из-за угла – уже полностью одетый, в кафтане, при мече и пернатом берете. Он успел обтереться и переменить рубашку – тем не менее, от него явственно попахивало собственным и лошадиным потом.

Прежде, чем Анечка успела сказать хоть слово, младший Осонахи обнял её правой рукой за плечи, подхватив другой под колени. Москвичка взвизгнула, обнаружив себя поднятой в воздух – утоптанная до каменной твёрдости земля оказалась далеко внизу, а крыша лабаза со сбитой черепицей – неожиданно близко.

– Нет! – девушка обеими руками вцепилась в луку седла. – Я не хочу! Не умею! Мамочки! Да, снимите же меня!.

.

Анечка не сразу сообразила, что кричит по-русски – на языке, понимает только Ирику. Тем временем Миха ловко вдел в стремена носки сафьяновых туфель, оправил подол длинной юбки... Лошадка под Анечкой затанцевала, вызвав новый взрыв паники. В толпе явственно слышались смешки.

– Не бойся! – сказал Анечке Миха.

Наклонившись, он что-то зашептал и зачмокал, протянув на раскрытой ладони ещё несколько кусочков сахара – лошадка сразу же успокоилась.