Страж

В проеме единственного входа в усыпальницу стоял старик, обеими руками опиравшийся на рукоять двуручного сардийского меча. Весь облик старика говорил о его какой-то запредельной древности. Кожаный колет истерся и в некоторых местах зиял дырами; нашитые на него железные пластины были помяты и покрыты пятнами ржавчины, так что почти невозможно было различить родовой герб на груди. Длинные седые волосы старика ниспадали с наполовину лысой головы до плеч. Такие же седые усы свисали ниже бритого подбородка, однако темные глаза из-под нависающих кустистых белых бровей смотрели на удивление молодо и цепко.

Иссеченное морщинами лицо старика кривилось в незлой ухмылке.

– Не спеши, парень, – проговорил старик. – Ты всегда успеешь сделать то, ради чего сюда пришел… Давай лучше сначала поговорим.

– Ты кто? – спросил Эрберт голосом, сделавшимся вдруг хриплым и непослушным, не отводя от старика настороженного взгляда. – Ты – М'Тар?

Старик засмеялся. Как будто ржавой железкой поскребли по камню.

– Ты не поверишь, парень, но в свое время я задал в точности такой же вопрос!.

. Нет, нет, я не М'Тар. Разве эта старая развалина похожа на бессмертного колдуна?.. Я – Страж. Тот, кто дал обет оберегать покой принцессы Вионы.

Эрберт опустил меч, но все еще продолжал держать его так, чтобы иметь возможность в любой момент отразить неожиданный выпад.

– Назови свое имя.

Старик горделиво выпрямился, опираясь на меч, точно на трость.

– Мое имя – Содин Аккан Сардийский, рыцарь Ордена Единорога. Вернее, этим именем я звался прежде.

Теперь я – Страж. Просто Страж.

Эрберту наконец-то удалось рассмотреть герб на колете старика: щит с головой единорога.

– Содин Сардийский? – переспросил юноша, не веря своим глазам. – Но… этого не может быть! Ведь прошло столько лет…

– Что ты имеешь в виду? – Старик сдвинулся с места, волоча за собой меч острием по каменному полу.

– Я слышал о тебе на постоялом дворе у перевала. Там мне говорили, что ты был последним, кто отправился в Асмарагд, чтобы снять заклятье… и не вернулся.

С тех пор прошло много десятков лет.

Старик покивал.

– Да, лет восемьдесят-девяносто, не меньше… Хотя точно сказать не берусь. Я давно потерял счет времени. Здесь, в замке, оно текло для меня по-другому, не так, как для вас… – Он мечтательно прищурился. – Постоялый двор, о котором ты говоришь, назывался, если не ошибаюсь… э-э… «Три дуба». Да, именно так. Помнится, хозяин предложил мне тогда превосходное вино… У него еще была маленькая дочка, славная такая девчушка.