Страж

– Я не хотел…

Отступив от трупа, он на негнущихся ногах поднялся к хрустальному гробу, взялся за крышку, чтобы сдвинуть ее… и замер. Долго, очень долго стоял он, всматриваясь сквозь хрусталь в безмятежное лицо спящей девушки. Он уже понял. Понял, что не может сделать то, ради чего пришел сюда. «Чего ты этим добьешься, парень?..» Да, коварный М'Тар прекрасно все предусмотрел… Разрушить заклятье так просто – но разве у кого-нибудь поднимется рука на эту красоту? Ради чего – ради мимолетного порыва?.

. Ради того, чтобы потом год за годом наблюдать, как беспощадное время по капле убивает ее? Или… Или остаться здесь навсегда, чтобы еще много-много лет, пока не придет смерть от старости либо от меча очередного дерзкого романтика, который когда-нибудь явится, чтобы одолеть древнее колдовство, видеть неизменно прекрасные черты спящей возлюбленной?.. Не лучше ли поступить именно так?..

«Храни… ее!..»

Устроивший все это колдун был не только коварен – он обладал неким изощренным чувством юмора.

Сделать так, чтобы заколдованную принцессу охраняли те, кто отправлялся в Асмарагд, чтобы снять заклятье – это и впрямь остроумно. Красота Вионы бессмертна, и так же бессмертен ее Страж, пускай те, на чьи плечи ложится эта честь (или проклятие?), и сменяют друг друга…

«Теперь ты… Страж…»

Эрберт Дамериан, наследный принц Алгермонский и новый Страж усыпальницы, неожиданно ощутил необыкновенный покой, как будто наконец-то, после долгих мучительных поисков, обрел то, к чему стремился всю свою жизнь.

Проходили века. Вкруг безмолвного замка

Вырос до самых небес

Зловещей силой заклятья рожденный

Черный терновый лес.

Не обитало ничто живое

В сплетеньях колючих ветвей,

И не было в той непролазной чаще

Ни птиц никаких, ни зверей…

Но в самом центре тернового леса,

Что темную тайну хранит,

Безлюдный замок королей Асмарагда

Суров, как и прежде, стоит.

А в северной башне высокой его,

Где сумрак повис недобр,

Под каменным сводом, укрытый тьмой,

Хрустальный покоится гроб.

В гробу том хрустальном лежит принцесса

В плену колдовского сна.

Хоть столетья прошли за стенами замка,

Она все так же юна.

Черт ее не коснулось тленье

Прелестных. И кажется, что она

Вот-вот проснется, глаза откроет

Бездонно-синие… Защищена

Железом небесным принцесса надежно,

Пусть стража давно мертва.