Северные истории. Книга I.

Гулять в окрестностях Эстергхалла можно было только в двух направлениях — либо в дубовой роще за деревней, либо вдоль берега озера. Лейлис надела плащ, взяла фонарь, на всякий случай вложила в рукав платья подаренный ей в день свадьбы кинжал и вышла из замка. В деревне она бывала не раз, но всегда до захода солнца, когда все жители были заняты работой. Теперь же ей встретились всего два человека, которые, узнав ее, почтительно поприветствовали, но никакого недоумения касательно пребывания госпожи в деревне в ночное время не выказали.

Лейлис прошлась мимо причала, вдоль заросшего высокой осокой берега озера, до того места, «где хорошо рыбачить, мечтать и топиться».

Лорд Рейвин сидел на плоском валуне у самой кромки воды. Спокойная ночная тишина нарушалась лишь кваканьем лягушек и стрекотанием кузнечиков в зарослях травы.

— Кто вам разрешил покидать замок? — недовольно спросил Рейвин, когда Лейлис приблизилась.

— Кто бы мог мне запретить?

— Действительно…

Она поставила фонарь на землю и присела на край камня рядом с мужем.

Долго молчали, глядя на мерцающую лунную дорожку на гладкой поверхности озера.

— Мне очень плохо сейчас, — глухо произнес Эстергар, не поворачивая головы.

Лейлис очень захотелось обнять его, крепко обхватить за шею, перебраться к нему на колени, прижаться щекой к его плечу. Но она сдержалась.

— Я знаю, — ровно откликнулась леди Эстергар. — Я тоже потеряла обоих родителей.

— И как вы справились с этим? — теперь Рейвин повернулся к ней.

— Мне было десять, когда умер мой отец.

Я находила утешение в повседневных делах — рукоделии, прогулках… И мы с сестрами старались поддерживать друг друга.

Эстергар кивнул, то ли соглашаясь, то ли принимая к сведению.

— Боль пройдет…— сочувственно произнесла Лейлис, — но не сразу.

Молчали долго. Лейлис уже внутренне подготовилась к тому, что, возможно, придется просидеть так до рассвета, без единого слова, но лорд Рейвин встал, поднял с земли фонарь и подал руку Лейлис.

— Вернемся в замок.

Вопреки ожиданиям, Эстергар отправился не в свою спальню, а поднялся двумя этажами выше, в комнату матери.

— Это покои лорда. Не мог же я велеть матери освободить их после смерти отца. Но теперь больше нет причин, чтобы лорду замка не занимать положенную ему комнату, — объяснил он. — Завтра велю перенести сюда мои вещи. И моего медведя.

Рейвину очень нравилась эта старая лохматая шкура, содранная с существа, которое его чуть было не искалечило.