Второе Пришествие Эпимете́я

Вы меня понимаете?

— Ну разумеется, — беззастенчиво соврал Герман. — Чего уж тут непонятного. Будущее это прошлое, прошлое — настоящее, а настоящее... А настоящее...

Герман запнулся. Запнулся, почувствовав в глубине своей души, что поступает с той, к которой он так стремился всю свою жизнь, цинично и глупо. 

Неожиданно в нём проснулись всегда присущие его истинной натуре благородство и честь.

— Извините, — поспешил исправить положение он. — Я не хотел вас обидеть. Честно. Не знаю, что на меня нашло. Но на самом деле, я не такой.

Хотя многие в том мире, из которого я пришел, страстно желали во мне видеть только то, что я по своей глупости только что перед вами продемонстрировал. Ложь, цинизм, лицемерие и ничем не обоснованную гордыню. Я искренне извиняюсь перед вами за свое поведение. Не знаю только, сможете ли вы меня простить после всего того, что я успел вам наговорить. 

— Я вас уже простила. И я вам верю. Вы действительно не такой плохой, каким старательно хотите казаться, — поспешила успокоить Германа ОНА.

— Вы изменитесь. Вы вновь станете самим собой. Причем очень скоро. И может быть то, что было между нами в том далеком мире, откуда мы оба однажды пришли, вернется снова и...

ОНА не договорила. Голос ее оборвался также неожиданно, как и возник. 

Но ОНА вселила в него надежду.

И, несмотря на ту горечь, что испытывал Герман от своих глупых и бестактных выходок, которые он позволил себе, беседуя с НЕЙ, ему было радостно на душе. 

У него опять была цель.

И ему опять хотелось жить. Правда, пока еще он не знал, сможет ли он снова заслужить это право.

Но теперь это уже не имело значения. 

Между тем, все вокруг Германа уже кружилось в фантастическом водовороте событий. И хотя он продолжал оставаться слепым, глухим и беспомощным, он неожиданно что-то почувствовал.

Он пока не мог понять, что именно. Он никогда раньше не сталкивался с подобным чувством и поэтому был не в состоянии его описать. 

Его куда-то тянуло, влекло, и он был полон энергии.

 

И тут только он, наконец, догадался, что именно это было за чувство.

Он чувствовал Движение. 

И это было пока третьим, после разума и памяти ощущением, которое Природа великодушно посчитала возможным ему вернуть… 

***

— Я искренне рада, что вы опять с нами, Герман, — без предупреждения возник в ЕГО сознании ЕЕ бархатисто-певучий и до мучительно-острой боли знакомый Герману голос.

— Стоп, стоп, стоп, — отчаянно засопротивлялся он.