Ректор и 13-я студентка Глазовской Академии магии. Книга вторая

Только Рихтер пытался проложить короткий путь между двумя звездами, используя постоянную Рунка, которая употреблялась при построении плетений для артефактов. Несмотря на то, что эта величина имела исключительно практическое применение, в графиках Рихтера вела себя закономерно, не нарушая законы физики магии. – А как будешь определять точку выхода объекта? Я так и не поняла, как это делается.

- Иванова, вы чем без меня занимаетесь? – строго спросил ректор. Да, не Андрей, а именно ректор.

- Нельзя было трогать те книги? – она кивнула на полку рядом с его столом.

Если нельзя, то почему не предупредил?

- Можно. Только для чего?

- Интересно! – возмутилась она, разворачиваясь к нему.

- О, моя девочка! – прижался он к ней. И было непонятно, что он сейчас испытывает.

- Андрей…

- Давай ты закончишь Академию экстерном в этом учебном году! – он поднял на нее глаза. А в них радость, удивление, просьба, надежда.

- А смогу?

- Тогда я увезу тебя так далеко, как только смогу, и никому тебя не отдам, - говорил он, словно и не слышал ее вопроса.

– Ты показываешь удивительные успехи. Жаль, что магия вернулась в твою жизнь так поздно. 

- Так как ты хочешь проложить путь? – вернулась Мира к графикам. 

Обязательные работы начались в тот же день вечером. Рихтера срочно вызвали в Министерство магии, он злился, собрался быстро. Рассчитывал, что скоро вернется. 

Улица Кирова – одна из самых длинных в городе, студенты разукрасили дома на промежутке длиной километров пять.

Но работа по перекраске (доводили стены домов до одного цвета, убирали оттенки) и закреплению заклинания выходила быстро. Много шутили, под присмотром Медведя было не так волнительно, как если бы над ними надзирал ректор. 

Получалось, что закончат за два дня, уже в конце первого дня Мира почувствовала, что за ней наблюдают. Сначала решила, что показалось, потому что горожанам не было дела до бригады маляров. Но чувство появилось часа через два после начала работы и не проходило, а только усиливалось, переходя в панику.

 

И паника эта не была беспочвенной – из-под одной из подворотен за ней наблюдал мужчина в кофте с капюшоном (а на улице последняя августовская жара, студенты в футболках и шортах), он курил, держа правой рукой сигарету. На этой самой руке она в доли секунды рассмотрела страшную примету – черный мизинец. Это тот самый человек, который напал на них с мамой, когда Мира пошла в первый класс.