Terra Incognita

Также, видимо, как и замуж. Мужчины, соответствующие ее жизненным принципам если в природе и существовали, то жили не в этом районе, не в этом городе, даже не в этом мире.  Да и какое замужество в сорок лет?

Своих детей она не имела, но любила умиляться чужим малышам. Всегда носила в карманах конфеты и раздавала их по поводу и без повода. 

Главными врагами в этом мире для нее были грязь и пыль. Она боролась с ними не менее двух часов в день. Может быть оттого, повзрослев, мальчик так любил разбрасывать по дому свои вещи и ходить по квартире в уличной обуви.

Воспитывать племянника принялась она с тем особым рвением, которое проявляют люди с чувством неосознанной вины за собственную нереализованность. И, надо сказать, у нее неплохо получилось. 

Приняв малыша, она мигом освоила азы домоводства. Научилась планировать правильный быт. Увлеклась. Стала читать труды по специфике поведения детей, растущих в ущербных семьях, где все сводилось к подавлению мотивации, фрейдизму и дурной наследственности.

В конце концов, женская мудрость подсказала ей, что все это – наукообразная ерунда и житейский опыт так-таки лучше.

Поначалу подруги, а многие из них были замужем, приходили пить чай, умиляться, делиться опытом. Уроки воспитания получались полезными, но неприятными, поскольку чем-то смахивали на соболезнования. И за спиной каждой товарки стоял хоть плохонький, но муж. Так что беседы становились все тягостней, визиты короче, пока и вовсе не прекратились.

Бездетных же, как и она сама, и матерей-одиночек тетка и вовсе предпочитала обходить стороной.

Первых – потому как ровней себе уже не считала. Вторых – с этими было сложнее – может быть оттого, что не любила ныть и выслушивать чужое нытье.  

Тетка старалась. И, надо отдать ей должное, многое делала исключительно хорошо. Она не отличалась глубоким умом, но природная интуиция с лихвой компенсировала этот недостаток. Мальчик не был маменькиным сынком, но вырастал в страстной, хоть и искусственной материнской любви, то есть в постоянном и довлеющем женском влиянии, и оттого всю жизнь – во всех своих последующих спутницах искал, прежде всего, не понимания, но поддержки.

Привык полагаться на них почти во всем.

Видимо, по той же причине лет  до семи парень продолжал сосать палец. На какое-то время он заменял ему мать. 

Так и рос – неприкаянным и равнодушным, пошел в школу, ходил на двор, играл во всякие детские игры, но оставался при этом не то, чтобы безучастным. Нет.