Право на одиночество

Я почти проблеял:

-   Катенька! Любимая. Извини. Но я же болен, во-первых. И ты еще уезжаешь… – и преданно уставился ей в глаза.

-     Уезжаю. И это – во-первых, во-вторых и в-третьих! А ты даже проводить меня нормально не хочешь. Люблю! Люблю! Никого ты не любишь! Кроме себя.  А я?

Тебя точно… – и улыбнулся.Нечего лыбиться! Перестал. Что точно? – Она уже не злилась. Я улыбнулся опять. Конфликт исчерпывался. Пришел мой черед бросаться на амбразуру. Но Катя перехватила этот порыв:Лежи уж.

Сначала ужин. И таблетки. Заразишь ты меня на прощанье!Сама же сказала – любовный недуг.Не подлизывайся. Ешь, давай. – Усмехнулась она, и мы принялись за еду.Странный мы все-таки народ. – Сказал я, оглядывая осколки. – Где бы не появились, везде начинается разруха…Ты это обо мне?… – поинтересовалась Катерина.Так вообще…– и мы принялись за уборку.А еще – разговаривали, жили, любили друг друга, пока я не поправился, а Кате не пришла пора уезжать.

И он наступил – последний перед отъездом вечер.

Я купил ей чайную розу. Мы вышли из маленького уютного ресторанчика и молча шагали по направлению к дому.

Если бы мы были мужем и женой, сейчас ты мыла бы посуду на кухне, а я в шлепанцах и рваном халате смотрел телевизор.Пусть так.Все равно невозможно.Она расценила это как намек на отъезд и еще крепче вжалась в мое плечо. «Все еще будет. Только лишь год», – так, наверное, это переводилось в слова. Слез не было. Была бутылка шампанского при свечах. Куча обещаний. И прощальная улыбка на перроне Варшавского вокзала.

Слова не вязались. Сказанное в такие минуты должно иметь свое правописание. Поезд «Санкт-Петербург – Берлин» ушел точно по расписанию. 

Стояла ночь, но я не спешил в метро, а двинулся по Обводному, нырнул в лабиринты проходных дворов и сквозняк опустевших улиц. Город, облокачиваясь на стихающий вечерний ветер, окутывал свою частичку. Он жил вместе со мной, в который раз помогая забыться в этом плотном кошмаре ожидания.

«Отъезд – репетиция смерти?» – слишком громкая фраза.

Красивая и бестолковая как все афоризмы. Но, безусловно, первый шаг расставания делать всегда страшновато.

Катя! – сказал я окружающей темноте и не смог подобрать подходящие эпитеты.

     «Здравствуй, Милый! – пришло через три месяца первое письмо от нее. – Ты, конечно, уже совсем позабыл меня. Но я все иногда очень по тебе скучаю. Так хочется поделиться с человеком, который тебя по-настоящему знает и может понять и простить.