Право на одиночество

-  А слышали, аэробус вчера грохнулся на подлете к Симферополю. Так поселок зацепил. Все погорело, – услышал я сквозь дрему как сквозь вату болтовню местных пассажиров, – Кто там погиб, даже распознать не могут.

-   Страсть! Вот и летай зараз на этих бандурах. В отпуск граждане собрались. Наотдыхалися!

«Да уж, собрался народ отдохнуть, – ползли в голове почти отвлеченные мысли, – и попал прямиком на вечный покой. Через адово пекло. Я-то спокойненько доберусь до завтрашнего беспокойства.

Скорей бы уже».

Жизнь препаскудная штука, господа! Мало того, что она и так проходит, еще заставляет сама же себя подгонять. Ставит постоянные сроки. И ты ждешь и ждешь, и ждешь, когда же он настанет. «Куда спешить?» – пытаюсь я остановиться. И не могу.

Куда спешить? Как куда? А Вероника? До самóй встречи оставалось еще часов восемь. Поезд придет в Феодосию только в четыре утра. Потом еще ждать автобуса и ехать. Еще будить, а потом…

По вагону ползла духота южной ночи. Сон сбежал из этой душегубки.

Не только проспать, хотя бы задремать мне конкретно не грозило. Нервы  превратились в линию  высокого напряжения. Вязкая заоконная темнота без единого огонька липла к глазам, но не приносила покоя. И я, чтобы хоть как-то отвлечься достал из сумки лист чистой бумаги и начал выдумывать письмо для женщины, которая опять от меня ускользнула.

Если выгонит, по крайней мере, письмо отдам. Если не выгонит, все равно отдам. Пусть прочтет, хотя она это и так давно уже знает.

Я написал: «Любимая!» – и зачеркнул это слово. Потом вывел: «Дорогая моя!» – и снова взял другой лист. Потом долго сидел, уставясь в темноту окна и собирая, как спрут свои щупальца, растекшиеся в пространстве мысли. Начертил:

«Милая моя Вероника!

В день на Ивана Купалу, когда юные красавицы отпускают в реку венки для своих возлюбленных, в девственном лесу цветет папоротник, и открываются клады, на моей грядке ползут только огурцы да петрушка. Я понимаю, что все это разумно и целесообразно, но у меня от того ужасная тоска и изжога.

Ты спросишь, зачем я написал эти несколько дурацких фраз. А затем, что как школьник в приемной у зубного врача, мнусь у дверей и не решаюсь перейти к самому главному. И опять остаюсь за бортом корабля, который уносит тебя в будущее. Я уже ползу в вдогонку, но ужасно боюсь, что твое терпение снова иссякнет. И ты опять найдешь свой собственный выход из сложившейся ситуации.