Право на одиночество

Свет, пронизавший бесконечные пространства, и насекомые, которые через пару дней станут ничем – вечность и миг, совмещенные в одной точке пространства…. Тысячезвездие неба превратилось в тысячеглазие Аргуса, и я кожей чувствовал, как оно наблюдает за мной. 

День прожит. О ночи можно не беспокоиться. Именно она вскрывает все, что было упрятано под суетливым пологом дня. Но она же прячет, кутая в свое покрывало то, чему надлежит быть укрытым. Все, все, все. Прием окончен. Все ушли на фронт. Никого нет дома. Осторожно, злой крокодил!

Я проснулся оттого, что часы в моем сне показывали 7.

70. Он не выдержал этого напряжения и лопнул. Боязнь проспать стала панической. Манией на грани срыва. Поэтому личный хронометр, уложенный еще вчера на прикроватную тумбочку, нашелся только после пятиминутного метания по комнате. Половина восьмого. До автобуса оставалось еще целых полчаса. Время предостаточное для того, чтобы три раза привести себя в порядок и пять раз собраться. Тем более что собираться особенно и не за чем. Ощущение раскаленного утюга, приложенного сразу ко всему телу от ушей до пяток, за ночь только усилилось. Но, как ни странно, чувства голода так и не появилось. "Это придет. Никуда не денется", – такая успокаивающая мысль. Действительно, не должно бы. 

День обещал быть жарким. Духота и сейчас ползла уже из всех щелей. Мои блуждания по комнате сводились к тезису: "Что бы еще придумать?" Посмотреть в окно? Уложить волосы? Подрезать ногти? Постирать носки? Да, что угодно! Только бы отвлечься от ожидания окончательной развязки.

 

В автобусе мельтешение по комнате заменило движение пейзажа за окном. Те же лужи, только с водой. И чайки в них. Желтые поля вызревших подсолнухов и кукурузы. Холмы. Скалы. Будки сторожей на бахче и томатах. Время двигалось еще медленнее, чем в первый раз. И ощущениям никак не удавалось запутать себя в открывающейся перспективе. Серые строения промышленного района наползающего города выглядели как логический конец сбившегося в голове психоза.

Центральная почта со всеми причиндалами смыкалась со зданием автовокзала.

Заказ. Номер. Ожидание. Автомат. Гудки тянулись целую вечность. «Или дозвонюсь, или нет. Или ответят, или нет. Проще простого!»

На том конце подняли трубку. Ее мать. По тому, как она сказала: «Слушаю..», – вопроса можно было и не задавать. Но он уже прозвучал:

-  Здравствуйте. Ника дома? – Дыхание замерло до судороги в груди.

- Она умерла, – и долгие гудки в продолжение. Вот и все...