Право на одиночество

Саднили ожоги на спине и ляжках. Но это не помешало мне снова впасть в долгое дремотное оцепенение. Тупая физическая усталость оказалась лучшим выходом из всех проблем. И эта глухая стена перед глазами, как стена безразличия, рухнула теперь и рассыпалась в сонном забытье. Существование почти остановилось, как и раскаленный воздух вокруг. 

-Зморився, сынку? – донесся сквозь эту пелену низкий, скрипучий голос. Кто-то присел на лавку, принеся с собой терпкий, приятный, почти знакомый запах. Сосед порылся в карманах и закурил сигарету.

-Дремлю, дедушка, – проговорил я, не открывая глаз и все еще стараясь удержаться в этом моем почти безмятежном оцепенении.

-Та який я тобi дiд? –Обиделся собеседник. – Менi ж ще й пiвста не минуло!

-   Ну, внуки все ж, наверно, имеются? – я приоткрыл один глаз. Рядом со мной сидел крупный мужчина лет сорока пяти с обветренным загорелым лицом и такими черными глазами, что зрачки в них почти не читались.

-  Авжеж, маю.

Але навiто тобi , молодику, такi дiти пасують, – прохрипел он, улыбаясь. – Ти баг, як хватанув. Я ще не завсiм стара худоба.

-  Не обижайтесь, голос у Вас такой, надтреснутый что ли. Это от курения, может быть.

-   Ну, голос як голос. Звичайный. Ти сам звiдкiла?

-  Отдыхающий я. Из Питера. Погреться приехал. Пара недель безделья – и домой. А сейчас так – прогуляться вышел. – Вступать в откровения с первым встречным как-то не тянуло.

-  Iдеш? Ну, йди, йди.

Цим шляхом просто. Там майдан. На ньому пошта та кiнотеатр, але вiн не працюе. Та й не треба тобi туди. Пiдеш праворуг. Майже до берега, там i знайдеш, що тоби потрiбно.

-  А чего мне еще не хватает?

-  Ну, що? Сутiнок, стiльцi плетенi. Кава там гарна. Був там, знаю.

-  А Вы сами-то откуда будете?

-  Та ми археологи. Украiнськi, як ти зразумiв. Поперед працював у Серединьоi Азii, займався капищами Заратустри. А ось тепер доводиться на скiфськi кургани переходити.

Як виймеш оцими руками сто кубiв материку, то й буде тобi i голос, iобличчя. А ти дiд, дiд! Уся справа у логицi peчей, якоi нiбито немае, алек яка таки е. Добре, менi вже час йти. Та й тобi також манувати його не треба. Пiшов. Бувай, хлопець. – Он хлопнул меня по плечу, отчего я застонал, ошпаренный припечатанной кожей, и снова закрыл глаза. Звук шагов растаял в мареве дня. Человек исчез. Вместе с ним исчез и  его запах.