Право на одиночество

И я распластался на подушках, привыкая к обстановке. Слух неожиданно обострился так, что стало возможным различить трескотню чуть ли не каждого кузнечика за окном. Казалось, еще чуть-чуть и я услышу, как ползет муха по потолку. Новые ароматы плыли со всех сторон – целые сгустки новых запахов, даже менявших возможности пространственной ориентации. Многие вещи, казавшиеся совершенно безразличными моему мужскому носу, теперь будоражили ноздри всеми оттенками от чувственности до омерзения. Тело имело кисловатый запах… Тело! Я разгреб волосы с глаз, чуть не исцарапавшись при этом, поднял голову и посмотрел на себя.

Изображение было неконтрастным и совсем расплывалось при отдалении. «Близорукость. Надо искать очки». Но вначале стоило потренироваться.  Некоторое время все занятия сводились к двиганью ногами, руками, пальцами и поворачиванию головы. Наконец, решившись, я попробовал оторваться от кровати и встать. Получилось не очень. Голова сильно кружилась. Мутило. Штормило. Комната колебалась по кругу. Но на ногах устоять все же удалось. Тело покачалось, икнуло, хихикнуло и побрело искать очки. После двух – трех минут обшаривания поверхностей они обнаружились вместе с косметичкой на столике у кровати. Я обрадовался и тут же сломал себе ноготь. Боль здорово привела меня в чувства. И с очками на носу сразу же стало проще ориентироваться в пространстве. Волосы по-прежнему лезли в глаза, поэтому порывшись в косметичке, я обнаружил там резинку и кой как соорудил хвост на затылке. Руки с длинными ногтями по удобству пользования уступали разве что манипуляторам. Процесс балансировал на грани между очередным сломанным ногтем и располосованной кожей на затылке. И все-таки удалось обойтись без увечий. «Ну, вот. И кто я теперь? Действительно. Идиотизм и все. Пьяный. Потому еще и не свихнулся».

Тело замерло посреди комнаты, опершись на стол. Мое сознание, пытаясь хоть немного слиться с окружающим, начало прислушиваться к новой оболочке. Сердце отбивало ритм как после стометровки, немного не хватало дыхания, но в остальном все было в порядке, если бы не тупая боль внизу живота.

Она – эта боль как будто жила сама собой, протягивая в разные стороны свои щупальца и вместе с ними по телу плыла беспричинная, безотчетная злоба, уже начавшая обволакивать и мое собственное существо. И чем больше мы срастались друг с другом, тем сильнее вырастало это давление. Попытавшись отключится, я поднял глаза и увидел свое изображение в большом овальном настенном зеркале.