Ненасытный

Я видела, как Ненасытный занес надо мной лапу, ощетинившуюся когтями, каждый длиною в хороший охотничий нож. Я слышала, как со свистом они разрезают воздух…

Но в этот самый момент позади раздался тихий голос:

– Ахне, не тронь её!

Ненасытный, так и не довершив удара, вскинулся, как от пощечины. Прорычал тому, кого я не видела, с лютой ненавистью:

– А, старый друг…

За моей спиной скрипнул снег. Там стоял кто-то сильный и грозный. Даже Ненасытный, хоть и скалил зубы, все же отступил на несколько шагов.

Его ноздри и губы трепетали от едва сдерживаемой ярости:

– А я-то все гадал, отчего ты не залег в этом году. Закусы подновлял, а стоило мне только показаться поблизости – прогнал…

– Жаль метель помешала… – ответил голос у меня за спиной.

Тут кожа на носу Ненасытного собралась складками, и он взревел:

– А ведь это ты ее у меня украл! Тогда, во время первого снегопада. Увидал, небось, как я охочусь – да и украл! Мою добычу! Ну ничего. С тобой закончу – за девку примусь.

И через миг два огромных медведя, бурый и черный, схлестнулись в смертельной схватке.

Размашистыми, страшными ударами лап били они друг друга под ребра, рвали зубами шкуру. Я видела, как у черного медведя по шкуре покатились кровавые ручейки. Но все же он теснил Ненасытного, и, наконец, вцепившись клыками ему в загривок, подхватил обеими лапами и швырнул в сторону. Тот с размаху шарахнулся головой о ель, обрушивая снег с зеленых лап. Кровь хлынула у него из носа, но все же Ненасытный поднялся, и, стремительно подлетев к черному, толкнул его всем своим весом.

Черный рухнул, подхватился встать, но вместо этого протяжно взвыл. Острый сук прошил ему бок, кровь брызнула тугой струей на снег. Черный медведь застонал, сползая в снег. Подняться он больше не мог. Тогда он вскинул морду, встретившись со мной взглядом. Глаза были зелеными, человеческими:

– Уходи, Тие! Скорее!

Вот когда у меня вмиг высохли слезы и куда-то подевался весь страх.

– Вот уж дудки, Ману! – крикнула я, – Дважды за день ты меня не прогонишь!

А Ненасытный тем временем кружил вокруг черного медведя, глумливо скалясь:

– Что, Мауно, неужто человечья девка тебя приручила? Позор ты, позор медвежьего рода!

Он встал на дыбы и замахнулся, но удар разбился о лапу противника, точно прибой о скалу.

Даже раненным, черный медведь представлял собой грозную силу. Ненасытный коротко взвыл от унижения и, круто развернувшись, бросился на меня...